Книга Бывает и хуже? Том 7, страница 107 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

Патологоанатом, наконец, поднялся с колен и перебрался на стул. Вид у него был ужасно виноватый, я уже терялся в догадках.

— Йорик, — заявил он. — Бедный Йорик. Я знал его, Горацио, это был человек с бесконечным юмором и…

— Да помню я, дивною фантазиею, — речь шла про Йорика Геннадьевича, или Геннадия Йориковича, нашего скелета. — Что с ним?

— Йорик у меня уже больше двух недель, — трагично объявил патологоанатом. — А мы же договаривались! Неделя у тебя, неделя у меня. По очереди. Но я могу всё объяснить!

Ёлки-иголки. Не думал, что патологоанатом так серьёзно относится к тому нашему договору. Да я уже и думать про этот скелет забыл со всеми другими проблемами.

— Никита Александрович, — проговорил я. — Я даже не вспомнил про этот уговор, честно. У меня нет срочной потребности в Йорике. Можете держать его у себя хоть месяц.

— Но мы же договаривались! — воскликнул Ткачёв. — Я слово дал! А слово патологоанатома — это слово патологоанатома. Мы с трупами работаем, нам врать нельзя! Иначе нас совсем всерьёз перестанут воспринимать!

Логика, конечно, железная. Со стороны Лены послышался кашель, которым была предпринята попытка замаскировать смех.

— Хорошо, — кивнул я. — Тогда давайте вы принесёте мне Йорика, и он у меня пробудет тоже две недели.

— Нет, — простонал Ткачёв.

Да что ж такое-то?

— Что нет? — удивился я.

— Я не могу так, Саш! — в отчаянии Никита Александрович вскинул руки вверх. — Я вообще не смогу его больше отдать. Я понял, что очень к нему прикипел. Я разговариваю с ним, и он помогает мне в работе. Саша, я ужасный человек, знаю. Но не могу я больше потерять Йорика.

— Ну тогда давайте просто забудем об этом уговоре, — предложил я. — И всё.

— Нет! — снова воскликнул патологоанатом. — И так я тоже не могу! Договор есть договор.

— Так, а что вы предлагаете? — поинтересовался я.

— Я не знаю, — простонал Ткачёв. — Для начала прости меня!

Только не заново!

— Я простил, простил, — торопливо сказал я. — Давайте просто найдём решение.

Ткачёв забарабанил пальцами по моему столу.

— А среди друзей кишечных шуток генератор… — под нос запел он.

Я вопросительно посмотрел на него.

— Мне так думается проще! — объяснил Ткачёв.

— А мне точно нет, — вздохнул я. — Никита Александрович, а это надо прям срочно решать? У меня приём.

— Конечно срочно! — отозвался тот. — Я вот не смогу работать, пока у нас есть эта проблема!

Я тяжело вздохнул. Вот любят же случайные люди приходить ко мне с абсурдными проблемами.

— Может, чем-то помочь мне сможете? — предложил я. — И на фоне этой помощи аннулируем договорённость.

— Вскрытие без очереди, в смысле? — уточнил тот.

Юмор патологоанатомов, к нему обычным людям ещё привыкать надо.

— Нет, в смысле, чем-то другим, — ответил я. — Без вскрытий.

Ткачёв почесал голову.

— О, у меня сеструха, Настюха, работает в частной лаборатории, — заявил он. — Ну, инвитро.

— У нас в городе нет инвитро, — удивился я.

— Ага, она в Петровск гоняет каждый день, не суть, — махнул рукой Ткачёв. — Может, надо что-то? В обход всех направлений я имею в виду.

А вот это уже хорошее предложение. И как нельзя вовремя.

— А хроматограф у неё есть? — спросил я.

— Конечно, — кивнул Никита Александрович. — А что надо?

— Один препарат проверить, ну, состав посмотреть, — пояснил я. — Это БАД, и мне очень интересно, из чего он.