Книга Бывает и хуже? Том 6, страница 73 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

Остроухова посмотрела на меня долгим, тяжёлым взглядом.

— Знаете что, Александр Александрович? — медленно произнесла она. — Мне через два года на пенсию. Я отработала в этой системе всю жизнь. И видела десятки таких молодых врачей, как вы. Приходили, махали руками, что-то там говорили про стандарты и правила. А через год-два уезжали в Саратов или в Москву. Потому что тут скучно и мало платят. А я остаюсь, и мои бабушки в деревнях тоже остаются. Так что не надо меня учить как работать. Я сама разберусь.

Она встала со стула, давая понять, что разговор, по её мнению, окончен. Но я пока её не отпускал.

— Галина Фёдоровна, — ледяным тоном сказал я. — Сядьте, мы ещё не закончили.

Она остановилась, посмотрела на меня с удивлением. Видимо, привыкла, что на этом этапе люди обычно сдаются и отпускают её. Помедлила, но села обратно.

— Я понимаю, что вы устали, — спокойно заметил я. — Понимаю, что работа тяжёлая, что условия сложные, что вас на всё не хватает. Но это не оправдание для халатности. Пациентка пришла к вам за помощью. А вы назначили ей неправильную дозировку препарата и не назначили контрольный визит. А потом ещё и уехали в деревню, бросив записанный приём. Это не стандарты и не документация. Это конкретный человек, которому стало хуже, потому что его врач отнёсся к нему формально.

Остроухова побагровела от злости.

— Я формально⁈ — возмутилась она. — Да я к своим пациентам отношусь как к родным! Меня в каждой деревне встречают и обязательно кормят! Мне там яйца дарят, молоко и мясо, потому что любят! Вот вам кто-нибудь яйца дарит?

— Яйца — это прекрасно, конечно, — вздохнул я. — Но они не заменяют правильно подобранную терапию. Ваши пациенты дарят вам продукты, потому что вы единственный врач, который к ним приезжает. Они от вас зависят и просто боятся остаться без помощи. Это не любовь, Галина Фёдоровна, это зависимость. И она не даёт вам права работать как вам хочется.

Остроухова гневно уставилась на меня. Да, сегодня утром меня все ненавидят.

— Вы не имеете права, — заявила она, — так говорить.

— Я констатирую факты, — отрезал я. — Значит, так. С сегодняшнего дня, если вы уезжаете на выезд и у вас есть записанные пациенты, то предупреждаете регистратуру. Это обязательное требование, не просьба. Кроме того, я проведу выборочную проверку карт вашего участка. Это моё право как исполняющего обязанности заведующего. Нарушения повлекут за собой штрафы.

— Проверяйте, — вскочила та со стула. — Ничего вы не найдёте. Тридцать четыре года работаю, и ещё ни один мальчишка мне не указывал!

— Соблюдайте субординацию, — холодно ответил я.

Она хмыкнула, развернулась и вышла из кабинета.

Я откинулся на стуле и потёр виски. Разговор прошёл примерно так, как я ожидал. Остроухова — врач старой гвардии, как мы их называли. Они считают, что большой стаж автоматически равняется компетентности, а критику воспринимают как оскорбление. Таких не перевоспитаешь за один разговор.

Но проверку карт я проведу обязательно. Потому что у вчерашней пациентки действительно была неправильная дозировка препаратов, и мне надо убедиться, что это единичный случай.

— Саш, ты не обращай внимания, — тихо сказала Лена. — Я тут узнала у других, Остроухову тут все побаиваются. Она же давно тут работает уже. Даже Тамара Павловна лишний раз её не дёргала.