Книга Бывает и хуже? Том 5, страница 81 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

Савчук задумалась, посмотрела на стол.

— Что вы думаете о Никифорове? — наконец спросила она. — Он искренне раскаивается?

Ещё один хороший вопрос.

— Похоже на то, — ответил я. — Он же пришёл к вам первый, по своей воле.

— А Горшков? — спросила она.

Я пожал плечами.

— Ему пришлось пригрозить, чтобы он сознался, — честно ответил я.

— Они и у меня вели себя совершенно по-разному, — задумчиво сказала Елизавета Михайловна. — Один извинялся, другой вёл себя надменно.

Она решительно поставила чашку с кофе на стол.

— Я приму такое решение, — заявила она. — Никифорова оставлю на работе. Под строгим контролем. Дам ему шанс исправиться. А Горшкова уволю по статье. За грубое нарушение трудовой дисциплины. Дам ему отрицательную характеристику. И пусть ищет работу в другом месте.

Я кивнул.

— Думаю, это правильное решение, — поделился я.

— А с полицией, — продолжила Савчук, — я пока не буду общаться. Проведу внутреннее расследование. Проверю аптеку, журналы учёта. Если выяснится, что масштабы хищений слишком велики, тогда обращусь. Но пока попробую решить это внутри больницы.

Звучит вполне логично. Значит, Горшкова ждёт увольнение. К этому всё и шло.

— Надо будет экстренно искать нового реаниматолога, — сказал я. — Иначе у нас одна Светлана Викторовна не справится.

— Разумеется, — кивнула Савчук.

— Это разумный компромисс, — добавил я. — Больница продолжит работать, виновные понесут наказание. Пусть не такое суровое, как могло бы быть, но всё же.

Елизавета Михайловна вздохнула с облегчением.

— Ещё раз спасибо, Александр Александрович, — сказала она. — Вы очень мне помогли. И с сотрудниками, и с этими двумя.

— Не за что, — улыбнулся я. — Просто помогаю, чем могу.

— Вы ценный сотрудник и хороший человек, — добавила она. — Спасибо.

Мы допили кофе, поговорив о других делах. Затем я вернулся к себе в кабинет.

— Марина уже ушла, — сообщила Лена. — Взяла у меня ключи, сегодня переночует, а завтра в Саратов поедет документы оформлять и вещи собирать.

— Отлично, — ответил я. — Хорошие новости.

Примерно через полчаса настала моя очередь ехать на вызовы. Собрал свои вещи, вышел в холл.

— Ах ты, маленький негодяй! — воинственно выкрикнула какая-то бабушка и замахнулась на меня палкой.

Нет, ну что опять не так-то⁈

Я инстинктивно отклонился от палки, перехватил её в воздухе.

— Вы кто? — спросил я у раскрасневшейся бабушки.

— Я бабушка! — воинственно отозвалась она. — Моя Машенька всю душу тебе открыла, фирменные пирожки всю ночь пекла! Пирожки взял, а её, значит, отверг! Сердца у тебя нет!

Она попыталась вырвать свою палку у меня из рук, но я держал её крепко. И экстренно соображал, что за Маша с пирожками. Пока что я ничего подобного не вспомнил.

— Бабушка, подождите! — быстро сказал я. — Какая Маша? Я понятия не имею, о чём вы говорите.

Бабушке, судя по виду, лет семьдесят. Невысокая, полная, в цветастом платке и старом пальто. Глаза горели праведным гневом. Палка в руках была добротная, не обычная трость для ходьбы. Ну и угораздило же меня!

— Всё ты знаешь! — возмутилась она. — Моя Машенька умница, красавица. Пирожки фирменными были, между прочим. И ты под описание подходишь, молодой терапевт в халате.

Я пару раз моргнул, всё ещё держа палку и пытаясь понять её логику.