Книга Бывает и хуже? Том 5, страница 31 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

Я кивнул, сразу понимая клиническую картину. Значит, это умственная отсталость умеренной степени, раньше называлась ещё дебильностью. Сейчас, насколько я знаю, в современном мире от таких классификаций постепенно отходят. Коэффициент интеллекта находится в пределах от тридцати пяти до сорока девяти.

Человек с таким диагнозом способен освоить элементарные навыки самообслуживания, может выполнять простую физическую работу под контролем, способен к примитивному общению. Но абстрактное мышление, планирование будущего, понимание сложных причинно-следственных связей, способность к обучению — всё это серьёзно нарушено. Фактически такие люди на всю жизнь остаются на уровне развития младшеклассника.

— А кровь ему зачем? — почесав затылок, спросил Костя. — Этому дурачку вашему. На стенах рисовать?

Галина Петровна развела руками.

— Понятия не имею, — ответила она. — Но что-то, значит, случилось. Стёпка воспитанный, он знает, что брать чужое нельзя. Для него это зачем-то нужно.

Я задумался. Так зачем ему могла понадобиться кровь?

— Он один живёт тут? — спросил я.

— Нет, с матерью, — ответила Галина Петровна. — Анна Фёдоровна. Добрая женщина, хорошая. Мухи не обидит.

— А где она? — уточнил я.

Фельдшер задумалась.

— Вообще-то я её уже пару дней не видела, — призналась она. — Обычно каждый день встречаю, то бельё вешает, то в магазин. А тут что-то не видать её. Я думала, может, в город уехала к родственникам или просто дома сидит. Не придала значения.

Постепенно детали пазла начали складываться.

— Может, она заболела? — предположил я. — Стёпка наверняка врачей боится, но матери решил помочь. По-своему, как умеет.

— А ведь правда, — испуганно кивнула Галина Петровна. — Он же как ребёнок. Для него болезнь — это что-то страшное, непонятное. И кровь… В больницах кровь берут, когда лечат. Может, он решил, что если принесёт матери кровь, она выздоровеет. Детская логика, но для него вполне разумная. Ой, батюшки, вдруг Анька и правда слегла⁈

Очень даже похоже на правду.

— Надо поговорить с ним, — решительно сказал я. — Спокойно, без крика. Чтобы он пустил к матери.

Я подошёл к двери и осторожно постучал.

— Степан, — ласково начал я. — Выйди, пожалуйста. Никто не будет на тебя ругаться, обещаю. Мы просто хотим помочь.

За дверью раздалось сопение. Ага, меня слушают, уже хорошо.

— Я доктор, меня Александр зовут, — продолжил я. — Ты, наверное, не любишь докторов, но я добрый доктор. И могу помочь твоей маме. Можно я войду?

Тишина, на несколько мгновений. А затем щелчок, и дверь открылась.

На пороге стоял молодой мужчина лет тридцати пяти. Высокий, худощавый, с растрёпанными светлыми, почти соломенного цвета волосами, торчащими во все стороны. Глаза широко раскрыты, смотрят настороженно. Одет в старую, застиранную рубашку и тёмные штаны, заштопанные в нескольких местах.

Он крепко-крепко прижимал к груди медицинский чемоданчик с пробирками крови. Надеюсь, они там не разбились. Иначе придётся у всех брать анализы заново.

— Я не вор, — тихо сказал Стёпка. — Мамка заболела, ей плохо. Не хочу, чтобы она болела.

— Что же ты ко мне не пошёл, ты же меня знаешь! — покачала головой Галина Петровна.

— Хотел, но там люди незнакомые, — ответил тот. — Испугался. Увидел вот чемоданчик. Решил сам помочь.