Книга Бывает и хуже? Том 4, страница 92 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

— Не извиняйтесь, — пожал я плечами. — Я всё понимаю. Что ж, значит, ко мне будут ходить те, кто действительно этого будет хотеть.

Светлана Викторовна немного помолчала.

— Но будьте готовы, что если к вам будет ходить больше людей, чем на лекции от мэрии, то начнутся проблемы, — осторожно сказала она. — Будьте осторожны.

— Непременно, — пообещал я.

Она робко улыбнулась мне и ушла. Что ж, начинаются очень интересные времена у моей школы здоровья. Но я как раз люблю трудности!

После этого разговора я немного поговорил с Тейтельбаумом. Офтальмолог ещё раз поблагодарил меня за то, что когда-то я помог ему устроиться в школу здоровья. Он прямо расцвёл, получил смысл жизни. Я был очень рад за него.

С Ириной Петровной пообщаться не получилось, сразу после лекции она куда-то убежала. Поговорив ещё с парой людей, я вернулся в поликлинику. Лену отпустил, а сам ещё часик поработал и тоже отправился домой.

Вернулся около девяти вечера. Долгий день, вымотал он меня, конечно, сильно. Я добрался до своей квартиры и услышал очень сильный грохот. Хотя нет, я слышал его ещё внизу, но не думал, что это из нашей квартиры. Одновременно с этим сверху раздавалась музыка.

«Знаешь ли ты, вдоль ночных дорог…», — завывал сверху голос.

Так. Всё по порядку. Открыл дверь, вошёл к нам. В комнате встретил Стасю и Гришу, которые изо всех сил дубасили: один по батареи, другая по кастрюле. Федя смотрел на это с полным ужасом. Да, дружище, не один ты такой.

— Объяснитесь⁈ — я удивлён, как они вообще меня услышали, голос потонул в шуме.

— Саша! — но Гриша меня услышал. — Мы тут битву ведём!

— Какую? — вздохнул я.

Они перестали стучать, и теперь приходилось перекрикивать только музыку сверху.

— Да вот с час где-то пришёл домой этот придурок и включил музыку, — ответил Гриша. — Стася говорит, даже у неё слышно. Мы к нему ходили, а он такой, мол: «До одиннадцати имею право, сами же говорили».

Неужели остальным соседям у нас вообще пофиг на происходящее?

— И мы решили, что тогда тоже ответим ему шумом, — сказала раскрасневшаяся Стася. — Уже час так дубасим!

Ну и жесть. Всё-таки подружиться с этим Ильёй у меня не получится. Впрочем, подозрения были с самого начала, но шанс я ему давал.

— Пойду поговорю с ним, — вздохнул я. — Ждите тут.

Поднялся и принялся дубасить в его дверь. Дубасить пришлось довольно долго, но Илья всё-таки открыл мне. А музыка стала временно потише.

— Ты чего творишь? — уже во второй раз за день спросил я у него. — Ну чего вот тебе неймётся, а?

— Ты же сам говорил, что до одиннадцати имею право, — фыркнул Илья.

— Это не значит, что нужно делать это назло в течение часа, после тяжёлого рабочего дня, — холодно ответил я. — Сделай тише.

— Или что? — лениво спросил Бумагин.

Вдох-выдох, не вестись на провокации.

— Или придётся говорить уже по-другому, — ответил я. — Ты в этом городе новенький, а у меня здесь уже появились связи. Могу запросто попросить полицию, чтобы тебе административку впаяли. А потом рассказать об этом нашему руководству в клинике. А могу и в самой поликлинике устроить сладкую жизнь.

Самодовольное выражение лица всё-таки исчезло. Хотя я блефовал, связей в полиции у меня не было.

— Угрожаешь мне? — спросил Бумагин.

— Предупреждаю, — отрезал я. — У тебя пять минут. Или делаешь музыку тише, или готовься к последствиям.