Книга Бывает и хуже? Том 1, страница 99 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

— Подкрутить? — удивился я.

— Ну, записать нескольких человек, кого не было у вас, — пояснила она. — Мол, они были. Да никто и не узнает же, главное — в МИС их тоже забить.

— Света! — укоризненно воскликнула полная женщина.

Длинноносая невинно похлопала глазами.

— Все так делают, Вер, ну реальность такая, — развела она руками.

Я покачал головой.

— Я так делать не буду, — отказался я. — Предпочитаю работать честно.

— Как хотите, — легко ответила та. — Я просто предложила.

Вышел из кабинета, вернулся к себе. Голова гудела от новых тонкостей. Работа врачом-терапевтом в этом мире всё больше походила на работу какого-то бухгалтера. Отчёты, списки, журналы. Всё меньше времени оставалось на пациентов, со всей этой бумажной волокитой.

Я работал целителем всю свою прошлую жизнь, но там и близко не было ничего подобного.

Пока оставалось время до приёма, прикрыл глаза и вновь пустился в воспоминания. Почему-то не мог вспомнить всего, часть из моей прошлой жизни словно была сокрыта. Например, я так и не вспомнил, как вообще умер.

Зато помнил свой путь в прошлой жизни. Как я начинал и кем в итоге стал.

Мой дар целителя проявился очень рано, в семь лет. Обычно способности проявляются у детей только к четырнадцати. Мой отец, Дмитрий Велесов, придворный целитель при императоре Николае Втором, сам обучал меня до четырнадцати лет. А потом отправил в Императорскую Академию Целительских Искусств в Санкт-Петербурге.

Закончил академию с отличием и сразу же отправился на фронт. Благодаря бесконечной практике и тяги к знаниям уже к двадцати пяти годам достиг третьего уровня владения праной.

После войны устроился на работу в Мариинскую больницу. Лечил всех, от простолюдинов до князей. Для меня не существовало разницы в сословии. Все были одинаковыми пациентами.

Мои заслуги заметили и пригласили ко двору. Сначала личным целителем императрицы Александры Фёдоровны, а затем я сменил отца и стал целителем императора.

В сорок два года получил пятую ступень владения праной и стал самым сильным целителем в Российской Империи. Меня включили в Тайный Совет по делам праны, и я стал главным целителем Империи.

Что же произошло потом?..

Резкий стук в дверь вернул меня в реальность.

— Входите! — громко сказал я, отрываясь от своих воспоминаний.

Ответа не последовало.

Я выглянул в коридор, но снаружи никого не оказалось. Зато на моей двери красовалась красная надпись: «Здесь работает убийца».

Какого?..

Я уставился на красную надпись. Написана печатными буквами, почерк определить невозможно. Значит, сравнить с той запиской не получится.

Кто это мог написать? Мой кабинет находился в небольшом закутке, и пациентов в коридоре ещё не было. Там вообще никого не было. Кто бы это ни написал, дураком он явно не был.

Камер у нас нет, так что выследить автора подписи невозможно. Особо ни на что не надеясь, я проверил коридор поликлиники, но никого не заметил.

Слишком много вариантов, кто это мог написать. Саня не нравится почти всем. Это мог быть отравитель, а мог быть любой другой недоброжелатель.

Да даже очередной знакомый Веры Кравцовой мог бы быть.

Так, ладно. Приём начнётся уже скоро, надо решить проблему с надписью. Не самая лучшая идея вести приём в таком кабинете.

Я взял тряпку и попытался стереть краску. Однако безрезультатно. Она мгновенно впиталась в дешёвую деревянную дверь. Нужны меры посерьёзнее.