Книга Бывает и хуже? Том 1, страница 60 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

— Интересно, что за полгода работы и за множество комиссий, что вы уже подписывали, этот вопрос встал у вас впервые, — протянула женщина. — Неужели до этого не было никаких противопоказаний для работы?

До этого Саня Агапов подписывал эти комиссии просто так. И то потому, что остальные терапевты вообще отказывались это делать. И я уверен, что Савчук это знает. Просто тешится этим моментом.

— До этого такой необходимости у меня не было, — что-то ответить было нужно. И в этот раз я даже не соврал: у меня, Александра Велесова, такой случай впервые. А что там было у Сани Агапова — это уж я не знаю.

— Как интересно, — с сарказмом повторила она. — За полгода работы ни одного случая, из-за которого нужно было отправлять человека на медико-социальную экспертизу. Что ж, я сделаю вид, что поверила вам. Хотя знайте, что это не так.

Она открыла ящик своего стола и достала лист бумаги. Протянула мне, это был бланк для оформления справки.

— Вы должны подтвердить у вашей Ковалёвой наличие бронхиальной астмы, — проговорила она. — Написать своё заключение, указать диагноз и рекомендации. Принести этот документ мне. Я подпишу как заместитель по МСЭ. И пусть Ковалёва несёт эту справку работодателю.

— И её переведут на другую должность? — уточнил я.

— Да, по идее, — пожала Савчук плечами.

Я внимательно изучил выданный мне бланк. Надо бы их размножить для подобных случаев.

— А если подходящей должности не будет? — решил уточнить я.

— Работодатель обязан предложить увольнение по соглашению сторон с выплатой компенсации, — спокойно ответила женщина. — Два оклада. Лучше, чем обычное увольнение.

— Я понял, — кивнул. — Спасибо.

Савчук снова уставилась на меня немигающим взглядом, и лицо расплылось в ехидной улыбке.

— Не так быстро, Агапов, — остановила она меня. — Вас же перевели на пятый участок?

Да, новости об этом уже распространились по всей поликлинике.

— Два дня как, — честно ответил я.

— Тогда вы должны знать, что у вас на участке восемь человек, которым показана инвалидность, — открыв какой-то журнал, заявила Савчук. — Вторичек, я имею в виду. Сколько там необследованных — я не знаю. Но вот люди с хронической болезнью почек, онкологией, отягощённые сахарным диабетом… У всех них не продлены группы. А значит, у них сейчас нет доступа к лекарственным препаратам по федеральной льготе.

Как только я начинаю думать, что хоть немного разобрался с рабочими вопросами, сразу же всплывает новая проблема. В этом мире на терапевтов вешают просто всевозможные задачи.

В моём мире раз ты целитель, то просто лечишь, и всё. Любая другая работа предназначалась для других людей, всё просто.

Здесь же… Неудивительно, что из-за такой нагрузки врачей мало остаётся.

— А вы можете дать мне список этих людей? — спросил я.

— Что-то в вас не так, — уже не первый раз мне это говорили. — Вы как-то изменились, Агапов. И это даже я замечаю, хотя вы не часто баловали меня своим присутствием.

— Возможно, — пожал я плечами. — Так что насчёт списка пациентов?

Она протянула мне лист бумаги, где было перечислено восемь человек. Фамилии, имена, отчества, адреса, диагнозы и даже номера телефонов. Удобно, не придётся искать эту информацию дополнительно.

— А как именно оформляется эта инвалидность? — мне нужно было узнать. — И что значит «вторичка»?