Книга Друид. Пламя и кровь, страница 120 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— Какого уровня покровитель? – спросил я, делая вид, что уточнение о гонораре меня не интересует. Да и когда лечебница заработает и наладятся поставки Ладыгину, с этим проблем не будет.

Астахов усмехнулся.

— Такого, чтобы граф трижды подумал, прежде чем подавать иск. Губернский уровень – минимум. Столичный – идеально.

Столичный уровень. Легко сказать. У меня нет связей в Петербурге, нет влиятельных родственников, нет…

Стоп.

У меня есть кое-что получше связей. У меня есть лечебница, которая за час убирает хромоту. И есть Нефёдов, который знает половину столичной аристократии.

Астахов, похоже, прочитал что-то на моём лице, потому что его усмешка стала шире.

— Вижу, идеи уже появились, – заметил он. – Хорошо. У вас есть время – скажем, две-три недели. Столько я смогу тянуть подготовку документов, не вызывая подозрений. Больше – нет. Озёров нетерпелив, а его деньги имеют свойство развязывать даже самые ленивые руки.

Я поднялся.

— Мне этого хватит, – уверенно сказал я.

— Надеюсь, – Астахов тоже встал и протянул руку. – Формально мы с вами не договаривались. Этой встречи не было. Я по-прежнему юрист графа Озёрова – до тех пор, пока у меня не появится основание им не быть.

Я пожал его сухую, крепкую ладонь. Затем вышел на улицу. Солнце било в глаза, пыльный воздух Волгина пах лошадьми и свежим хлебом из ближайшей пекарни. Обычный городской день, обычная суета. А у меня в голове складывалась партия, от исхода которой зависело всё.

Две-три недели. Мне нужен влиятельный человек из столицы, который будет обязан мне лично. Не за деньги, не за услугу – за здоровье. За то, чего нельзя купить ни в одной аптеке Петербурга.

Нужно поговорить с Нефёдовым. Прямо сейчас.

Я нашёл телефонную контору в двух кварталах от офиса Астахова. Маленькая комнатка с облупившейся краской, пожилой телефонист за стойкой и аппарат, который выглядел так, будто помнил ещё первые опыты с электричеством. Но он работал, а большего мне и не требовалось.

Телефонист соединил меня минуты через три. Гудки тянулись долго, и я уже начал прикидывать запасной план, когда в трубке наконец щёлкнуло.

— Нефёдов у аппарата, – раздался знакомый голос. – Кто беспокоит в столь ранний час?

— Всеволод Дубровский. Доброе утро, Николай Семёнович. Хотя на часах уже полдень.

— О! Всеволод Сергеевич! – голос мгновенно потеплел. – Какой приятный сюрприз. Признаюсь, я только что о вас думал. Ну, не столько о вас, сколько о вашей волшебной воде. Знаете, нога так и не болит. Третий день подряд просыпаюсь без этой проклятой ломоты в колене. Начинаю подозревать, что вы меня околдовали.

— Никакого колдовства, Николай Семёнович. Только вода и отвары Елизаветы. Как раз по этому поводу и звоню. Наша договорённость о санатории – помните?

— Разумеется. Я не из тех, кто забывает условия сделок, друг мой.

— Отлично. Тогда вопрос: вы уже рассказывали кому-нибудь о лечебнице?

Пауза. Я услышал, как Нефёдов щёлкнул крышкой портсигара – даже через телефонную линию этот звук был узнаваем.

— Ну, Всеволод Сергеевич, вы же понимаете, что я – человек общительный, – протянул он с характерной интонацией, которая означала: да, рассказал, и не одному человеку. – Кое-кому упомянул. Вскользь, без подробностей. Пока просто… обмолвился, что побывал у одного молодого барона в провинции и испытал на себе нечто удивительное. Люди заинтересовались. Особенно те, у кого собственных болячек хватает.