Книга Друид. Исток Жизни, страница 73 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Маленький, но заметный прогресс. Вчера ему требовалось пять минут, чтобы войти в это состояние, а сегодня хватило одной.

С Виктором дела обстояли иначе.

Мы пошли к болоту, которое обнаружили, когда искали загипнотизированных музыкантов. Тому самому, с голубоватым свечением, которое я так и не успел исследовать. Дел было слишком много, и болото стояло в конце моего списка приоритетов. Вот наконец и до него дошла очередь.

В идеале это болото нужно засыпать. Заиленное, подтопленное, оно представляло угрозу для пациентов, которые могли забрести сюда на прогулке. А заодно это отличный полигон для тренировки.

— Задача простая, – объяснил я Виктору, когда мы встали на краю топи. – Ты сдвигаешь землю с берегов в болото. Засыпаешь его. Используешь свою магию.

Виктор стоял рядом и смотрел на болото с таким выражением, будто я предложил ему станцевать на сцене Большого театра.

— Всеволод, я же говорил. Я этим не пользуюсь, да и не хочу…

— Ты не хочешь из-за отца. Прости, что снова вспоминаю эту тему. Но если пересилишь себя, то сможешь одним булыжником монстров останавливать. Разве тебя не прельщает такая перспектива?

— Лопатами надёжнее, – хмыкнул Виктор.

— А магией – быстрее. И к тому же это отличная тренировка для тебя. В отличие от Данилы, ты уже знаешь базовые принципы. И до настоящего овладения своей силой тебя отделяет лишь отсутствие практики. Подумай, на этих землях ты легко можешь её получить. А я помогу – прослежу, чтобы всё прошло как надо.

Он молчал. Я видел по его лицу, как внутри него идёт борьба. Магия Северского – единственное наследство, которое Виктор получил от отца, и оно напоминало ему обо всём, от чего он бежал половину жизни.

Каждый раз, когда Виктор чувствовал в себе эту силу, он чувствовал и Северского. И от этого ненавидел магию ещё больше. Я это понимал. Но позволить ему прятаться за этой ненавистью я тоже не мог. Неправильно это. Виктор сам себя ограничил из-за этих травм прошлого.

— Виктор, ответь мне на один вопрос, – сказал я. – Когда ты стреляешь из винтовки, ты думаешь о том, кто эту винтовку изготовил?

— Нет.

— Когда режешь хлеб ножом, думаешь о кузнеце, который его выковал?

— К чему ты клонишь, Всеволод? – нахмурился он.

— К тому, что магия – это инструмент. Точно такой же, как нож или винтовка. Нож можно использовать для убийства, а можно для нарезки хлеба. Лезвие не виновато в том, кто его держит. И твоя сила не виновата в том, что Северский пользовался ею для дурных дел. Она теперь твоя, и то, как ты ей распорядишься, зависит только от тебя.

— Головой-то я это понимаю, – ответил Виктор тихо. – А нутром – не могу. Когда я чувствую, как земля откликается на мою силу, мне кажется, что это его руки, а не мои. Что это он через меня действует.

— Он не действует. Его здесь нет. Здесь ты, я и болото, которое нужно засыпать. Начинай.

Виктор не сдвинулся с места. Стоял и смотрел на свои руки, вытянув перед собой, как будто видел на них что-то, чего не мог видеть я.

Время шло. Но я не торопил, давая Виктору самому принять это решение.

Через три минуты он вздохнул тяжело, как человек, которого заставляют делать то, что он считает неправильным, но знает, что нужно. Снял куртку, закатал рукава. Встал на краю болота, расставив ноги пошире для устойчивости, и уставился на мокрую землю перед собой.