Книга Друид. Исток Жизни, страница 51 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— Горенков? – с надеждой спросил я.

— Он самый, барин, – кивнул Степан. – Только поспешите, пожалуйста. Ваш помощник сообщил, что находится в не самой удобной ситуации.

А это может означать всё что угодно, но только не хорошие новости.

Я рванул в особняк и тут же перехватил у своего слуги трубку.

— Слушаю, Михаил. Рассказывай, что там у тебя?

— Всеволод, тут такое дело… В общем, я сейчас в мастерской Оленских, на Мойке. Оказалось, что устроить встречу с ними не так уж и сложно.

— Молодец. Справился быстрее, чем я ожидал. И что они тебе сказали? Удалось что-нибудь выяснить?

— Скажем так, разговор на тему того заказа они восприняли в штыки, – ответил Горенков.

— Другими словами, отказались, да? Значит, придётся действовать иначе…

— Нет-нет! – воскликнул Михаил. – Они готовы с тобой поговорить. Не через меня. Лично, по телефону.

— Так в чём проблема? Дай им мой номер.

— В этом нет необходимости. Господин Оленский прямо сейчас стоит за моей спиной. Я звоню из их мастерской, – заявил Горенков.

И в голосе его читалась тревога. Мне даже магия была не нужна, чтобы понять – у Михаила проблемы. Возможно, прямо сейчас его держат на мушке. Либо же артефактор чем-то ему пригрозил. Так или иначе, правду я узнаю сам уже через минуту.

Даже если Горенков находится в тысяче километров от меня, я не позволю кому-либо угрожать моему соратнику.

Послышался шорох, Михаил передал трубку. И вскоре я услышал низкий дребезжащий мужской голос.

— Пётр Андреевич Оленский, – представился артефактор. – Стало быть, я разговариваю с бароном Дубровским. Всё верно?

— Верно, Пётр Андреевич, – твёрдо ответил я. – Но прежде чем мы приступим к разговору, хочу вас предупредить. Если с головы моего посыльного упадёт хотя бы один волос…

— Увольте, Всеволод Сергеевич. Ничего с вашим человеком не будет, – спокойно ответил Оленский. – За кого вы меня держите? Я – изобретатель, учёный, артефактор. Да кто угодно, но только не убийца.

— Мне не понравился тон, с которым говорил Михаил, – продолжил я. – Он напуган.

— Это правда. Напуган, потому что мне пришлось серьёзно с ним поговорить. Ваш болтун-посыльный говорит слишком громко и на темы, которые при посторонних людях обсуждать не принято. Надеюсь, вы иного склада ума, господин Дубровский. В противном случае наш разговор быстро закончится.

Я сразу понял, на что намекает Оленский. Это не угроза. Он проговаривал каждое слово чуть ли не по слогам, чтобы предупредить меня – нас могут прослушивать.

Оно и понятно! Листратов предупреждал, что Оленские ни за что не признаются в том, что создали запрещённый законом дестабилизатор. Сказать об этом по телефону – значит разрушить свою репутацию и добровольно сдаться властям.

Но раз Пётр Андреевич всё же решил со мной заговорить, получается, что он готов пойти на компромисс.

— Я вас понял, господин Оленский. Так что скажете насчёт моего “заказа”? Мы можем обсудить этот вопрос? – старательно шифруясь, спросил я.

— Разумеется. Только детали было бы удобнее обсудить через мой аппарат. Точно! А давайте-ка я передам вам его через вашего посыльного? Он, конечно, тяжеловат, но господин Горенков, вижу, парень крепкий. Осилит, – заключил Оленский.

Так, а вот с этим предложением лучше быть аккуратнее. Судя по всему, Оленский хочет передать мне какой-то аппарат, с помощью которого мы сможем поговорить, не опасаясь прослушки.