Книга Чёрное сердце: Ненависти вопреки и Черное сердце: Смерти вопреки, страница 326 – Александра Ермакова

Молодец! Там семья…

Вскоре уже попадаются дома, особняки. Изредка даже вижу демонов. Лица расплываются, но руку на отсечение — братья и сестры безмерно удивлены. Часто проваливаюсь в никуда, а когда выныриваю, оказывается — меня также волокут. Еще бы, Ваал удавится, но не позволит другому демону ко мне прикоснуться, ведь сдать меня господину — получить от него похвалу, а возможно, награду.

Разлепляют тяжелые веки в очередной раз. Демонесса стоит рядом, в демонических глазах гневно полыхает пламя. Кровавое солнце на сумрачном небе, окрашивает некогда мою вотчину янтарными бликами, словно всполохами огня.

Плохо, но отличаю контуры множественных особняков. Угрюмых, разномастных. Ни деревьев, ни палисадников, ни газонной травы — суровые каменные строения, дороги и металлические заборы. Раньше мне нравился Ад, казался — совершенством, но сейчас понимаю, насколько он удушлив, мрачен, безжизненен, однобок. Мир людей тем и отличается — сотни архитектурных решений, красок, цветов. Человечество пышет жизнью, хаотичным ритмом. Воистину — дети Бога. Теперь понятно, почему любимые. Они заражают энергией, эмоциями, чувствами…

Вокруг собирается толпа зевак. Ваал недовольно переводит дух и зло чеканит:

— Что уставились? — раздражается, встряхивая головой. — Мой конь устал — лег отдохнуть! Не бросать же его на последнем кругу Баатора! Вам бы весь Ад с другой стороны пройти.

Со всех сторон летят недоуменные шорохи, удивленные возгласы, шепот.

Ваал небрежно пинает меня в живот:

— Отдохнул, коняка? Пора в стоило! что помню — мелькает носок черного округлого сапога демонессы. Он встречается с моим виском… и поглощает темнота: успокаивающая, приносящее облегчение.

Глаза открываю с трудом, веки взбухшие, неподъемные. Нос пропускает воздух нехотя, через великую боль. Тело не слушается. Гадское чувство дежавю: я вновь побывал под асфальтоукладчиком — и мои кости встречи не пережили. С очередным судорожным вздохом захожусь надсадным кашлем, чередующимся сплевыванием, если не внутренностей, то чего-то очень близкого им.

Гвалт голосов нарастает, сильно резонирует в ушах. Силюсь встряхнуть головой — выходит едва ли. Вроде, я уже в замке дьявола — в зале наказаний.

Перед глазами расплывается темная толпа собратьев. Взволнованные лица. Осуждение, недоумение, вопрошание во взглядах. Надо мной возвышается Абигор — палач с неизменным другом — секирой. Из всех оружий, существующих в мирах, демон предпочитает ее. Хотя ничего удивительного, в нижнем огнестрельное не работает, остается лишь духовое, лук, арбалет или холодное — мечи, ножи… Когда мы были друзьями, Абигор часто сравнивал секиру с женщиной и признавался, что ни одна бабенка не доставляла столько удовольствия, как его «стройняшка». Любовно натачивал и часто подкармливал девственными жертвами. О, да! Демон — искусный садист. На Земле, в его плену умирало несметное количество невинных душ. Знаю, видел, присутствовал при изуверствах. Мне было плевать, и поэтому равнодушно отмахивался. Да и сейчас нет дела до игр демона, вот только его секира занесена надо мной и этот момент чуть напрягает. Некогда «друг» без зазрения совести, легким движением снесет голову, завладеет останками души и сотрет обо мне память.

Что ж! Мне бы узнать здесь ли Ивакина, а там… и умирать не страшно.