Книга Чёрное сердце: Ненависти вопреки и Черное сердце: Смерти вопреки, страница 217 – Александра Ермакова

— Зачем?

— Затем, что тебе может пригодиться… Смотри, вот так. — Управляя моей рукой, в раз перекручивает рукоять и сжимает уже в более агрессивной манере, острием вниз. — Попробуй сама… — настаивает снова взять нож по-обычному. Но продолжает смущать близостью. Пальцы не слушаются, лезвие пытается выскользнуть, ладони потеют… Несколько неудачных перехватов и — вуаля, — получается. Радостно вскидываю кисть, сжимающую нож:

— Ура!

— Ч-ш-ш, — немного пугливо шипит Зепар. — Аккуратнее, — бережно побуждает опустить. Пальцами нежно поглаживает мою ладонь. — Это опасная штука, может порезать…

— Боишься? — отзываюсь с игривым вызовом.

— За тебя, глупая, — поясняет терпеливо.

Устремляю оружие в грудь Андрея:

— А так?

Зепар шагает ближе, упираясь в нож:

— Хочешь проверить?

— Уже… — осторожничаю, но руку не убираю.

— Убить живое существо очень сложно, — чеканит тихо Андрей. — Кишка не тонка?

— Не знаю, не пробовала, — веду плечом, не сводя взгляда с острия, ужасающе касающееся кожи и, которое вот-вот прорвет плоть. Сердце выдает лихой стук, дыхание учащается. Зепар качается вперед, испуганно одергиваю нож: — Совсем больной? — шикаю, негодуя, и тут же вскрикиваю: — Ауч… — Роняю оружие, хватаясь за порез. Алая струйка задорно бежит по руке, медленно прокладывает тонкую дорожку до локтя.

— Что и требовалось доказать, — констатирует Зепар, подхватывает меня на руки и в два шага оказывается у обеденного стола. Усаживает, новым кухонным полотенцем вытирает кровь. Почти минуту смотрит на меня, точно ждет ответа на немой, но очень важный вопрос — на лице явственно читается сомнение. Оно перетекает в решительность и «мой демон» языком эротично исследует порез. Интимно обхватывает палец губами, посасывает…

Действо завораживает, боль отступает, на смену пощипыванию приходит благодарное тепло и трепет. Уже не думаю о ранке, — она удивительным образом уже не кровоточит, — сосредотачиваюсь на Зепаре. Он точно удав гипнотизирует глазами. Черными, бездонными. Тянусь к нему, проваливаясь в глубинной мгле взгляда. Хочу, чтобы смертоносный рот, вмиг одурманивающий поцелуем, отравил мозг сильнее. Андрей прижимается жарко, льнет с чувством — дерзкими прикосновениями разогревает до дрожи, крепко сминает в объятиях, нагло ласкает. С нахальной ловкостью расстегивает сорочку, разглядывает мучительно скоротечно и отвлекается всего на миг. Будто в трансе любуюсь грацией и хищной красотой… Зепар, смяв кухонное полотенце, резким броском сшибает камеру в углу, еще секунда — и, сняв с меня сорочку, метает ее в камеру над холодильником:

— Лишних глаз нам не надо… — шепчет многообещающе. Бесцеремонно-галантно подгребает меня к краю стола. Ладони Андрея с моих ягодиц перемещаются на бедра, скользят дальше… Вместо ответа раздвигаю ноги шире, обвиваю руками мощную шею. От губительного поцелуя — нет спасения, меня словно током прошибает. Стону под напором чувств, нетерпеливо требую любви, какую даст… на какую способен. Едва не теряю сознание, когда Зепар берет с нежностью и неспешностью, бережными ласками, томными касаниями и поглаживаниями. Содрогаюсь от каждого толчка, пропитанного желанием истязать неторопливостью. Вскрикиваю, только позволяет глотнуть воздуха, и то — чтобы снова завладеть моим ртом с большим запалом и жадностью. Из последних сил цепляюсь в широкие плечи, надеясь на спасение. Лихорадочное биение сердца задает новый темп — нарастающий, резкий, неудержимый. Подчиняюсь, отвечаю с животной страстью. От жара истлеваю, льну в липком поту к такому же разгоряченному до ледяной испарины Андрею. С накатывающей волной подлетаю и с бархатным стоном Зепара опускаюсь. Ногами обхватываю торс любимого, стараясь принять его как можно глубже.