Онлайн книга «Бес с тобой»
|
Губы Исмаила Иосифовича дрожат. Он часто моргает, на старческие глаза набегает поволока слёз. Мне тоже диковато по ощущениям. Словно обнажился, а никто не понял моего порыва к очищению. — Видимо, зря, — коротко кивает Коган. — Чем выше взлетаешь, тем больнее падать. Но боюсь, ей придётся… — Я… — сглатываю, потому что запас красноречия иссяк. — Хочу, чтобы у неё был шанс парить дольше, и если случится падение, оказаться рядом и подстраховать, — выдыхаю, и сам в шоке от сказанного. Коган таращится на меня, будто я сама смерть и сейчас рассказал о своей гуманности по отношению к грудным детям, которых забираю к себе. Не знаю, что читает на моём лице старик, но его взгляд смягчается: — Она вас убедила, — загадочно. Даже не представляю, о чём он, поэтому хмуро жду более чёткого ответа. — Только не могу понять, чем? — Я знаю, что значит оставаться одному. И о жестокости мира узнал рано. Как и грязь… В неё мне пришлось нырнуть. Я тот, кто я есть — не по рождению. Но смирился и умею выживать, а Арина слишком чиста для всего этого. Если останется одна — быстро попадёт в недобрые руки… — А ваши… Так добры… — Своими управляю, — секундное молчание. — Решать вам, но с вашей болезнью, — не хочется бить по очевидному, но если это последний аргумент, придётся, — надолго вас не хватит. Определенность — большое подспорье, Исмаил Иосифович. Я не прошу ваших семейных ценностей, об этом есть пункты в договоре. Я не собираюсь распоряжаться вашими семейными фондами без вашего ведома и вашей внучки. Мне плевать, есть ли у вас деньги. Я лишь обязуюсь присматривать за мелкой, и проследить, чтобы у неё… всё получилось. И конечно, чтобы она получила всё причитающееся. — То есть вы ни на что не претендуете? — с недоверием. — Нет! И ни при каких обстоятельствах. А что важнее бумаг, официальности — моё слово. Если беру обязательства, то умру, но выполню. В дверь скребутся. Ненавязчиво стучат. — Можно? — аккурат со скрипом открываемой двери в проёме показывается голова Арины. Осторожный, грустный взгляд. Исмаил Иосифович разительно меняется. Тихая улыбка на губах. Глаза лучатся, черты лица смягчаются: — Конечно, родная. — Вы уже всё? — с холодком уточняет мелкая, прикрывая за собой дверь. В руках бумажный стакан с кофе и пакет из кондитерской. Протягивает мне: — Приятного аппетита. Настораживает покладистость и спокойствие в тоне. Словно змея притаилась в ожидании, сработает яд или нет. Но битву взглядами прекращает сама. То ли ход тонкий — притупить бдительность, то ли не выдерживает повисшего молчания и пытается ситуацию сделать менее опасной. Уставляется на деда. Точно что-то задумала. Вот уж… зараза. Ангел с задатками стервы. Прям улыбает. Но я же не хочу войны ещё до начала сражения. Да и вид старика напрягает. Печален, задумчив — нехорошее предчувствие режет душу. Неужели Коган так упрям, что откажется. Неужели я не смог его убедить, несмотря на открытый шаг. Не лгал, не приукрашивал… — Надеюсь, вы уже решили вопрос, — Арина чуть трясёт головой. — Потому что на проходной я чуть не наткнулась на работников опеки. Они там оформляют пропуска, а я обходными путями сюда бежала. Словно в подтверждение слов, в коридоре раздаются голоса, шелест бахил, и вскоре в дверь стучат: — Здравствуйте, — заглядывает Светлана Авдеева, следом входит её напарник: |