Книга Бес с тобой, страница 24 – Александра Ермакова, Анна Абрамова

Равнодушно уставляюсь на парочку. Я весь во внимании…

— Меня зовут Светлана Георгиевна Авдеева, — суёт перед глазами удостоверение личности. — А это, — шаблонный кивок на напарника, — Антон Степанович Ратников.

Мужик чуть дольше возится с документами. Видимо до последнего ждёт, что я отмахнусь. Но я непрошибаем — «без бумажки — ты букашка!»

Только в памяти фиксирую морду второго работника отдела и некоторые данные, чтобы потом пробить у Агапыча, вновь с деланным равнодушием смотрю то на тётку, то на мужика.

— Простите, а вы кто? — с чувством такта у работницы опеки явно тяжело, впрочем, как и со взглядом. Холодный, пронизывающий, колючий. Привыкла с людьми других слоев общаться, где такт и учтивость не воспринимают.

— Я, — чуть запинаюсь. Спешно размышляю, как более правильно представить. — Я — дядя Арины.

— Дядя? — вытаращивается Светлана как-то там… Авдеева.

— Угу, — кивок. — Дмитрий Романович Бессов. Временно за ней приглядываю.

— Опекун? — сощуривается Светлана.

— Если вам так будет угодно, — задумываюсь над сложностью подделать документы в ближайшее время. И понимаю, что это тяжко и накладно.

— Нам об этом никто ничего не говорил, — пробормотал Ратников, вновь обмениваясь с напарницей удивлённым взглядом.

— Проходите, — благосклонно распахиваю дверь шире и киваю в зал. Я должен показать себя хорошим и воспитанным хозяином. Пусть и временным… — Не разговаривать же нам на пороге, — выдавливаю благодушие.

Пара проходит в лавку, а я руку к боку прикладываю, пережидая боль. Закрыв дверь, торопливо шагаю за прилавок на тот случай, если рана начнёт кровоточить и чтобы глазастые работники отдела… этого не заметили.

— Исмаил Иосифович загремел в больницу, — начинаю непринуждённо, но без лишней угодливости и желания показаться милым. — Думаю, вы уже в курсе.

— Да-да, — задумчиво кивает Светлана. — Поэтому мы пришли к Арине.

— Зачем? — изображаю искреннее недоумение. — Исмаил позвонил, попросил меня пару недель присмотреть за племяшкой. Пока сам лечится.

Недоумение на лицах Авдеевой и Ратникова смягчается, но полностью не спадает:

— К сожалению, — без вины, но с завидным упрямством и явным намерением осадить, — нас никто не предупредил о вас.

— А я тут причём? — хмурюсь.

— В такой щекотливой и спорной ситуации было бы уместно, — колюче поясняет Светлана, уже не скрывая недружелюбия. Полагаю, в парочке, яйца именно у этой особы. — Не могли бы вы показать документы? — Авдеева пристально на меня смотрит, словно знает, что документов нет, и я их не покажу. — На опекунство или попечительство. Или нотариально заверенную копию, — выдавливает ядовитую улыбку.

Твою мать! Вот же приставучая стерва!

— Мы не официально договаривались, — поясняю спокойно.

— Тогда прошу нас извинить, — леденеет тон Светланы, — но вы Арине Родионовне Коган всего лишь дядя, хотя документов, это подтверждающих, как понимаю, у вас тоже нет? — а взгляд такой, что до кишок пробирает.

— Оставил в номере гостиницы, — тоже не пальцем сделан. А Авдеева не самый жуткий человек с кем мне приходилось иметь дело и негласно сражаться за альфа-принадлежность. — Как прилетел, сразу в гостиницу, а потом сюда… Сами понимаете… Забыл…

— Нет, — даже не пытается изображать симпатию. — Не понимаю, — продолжает меня сканировать Светлана и тут же строго: — Дмитрий Романович, вы же хорошо понимаете, что оставить девочку под вашим присмотром, без каких-либо на то документов, мы не в праве?