Книга Бес с тобой, страница 159 – Александра Ермакова, Анна Абрамова

Ничего острее не ощущал, чем прикосновение голого тела к голому и вожделенному. Каждый волосок — игла, каждый бугорок — камень, ложбинка — бездна… чувствую всё и даже царапающие мою кожу соски маленькой груди. Каждой клеткой ощущаю! И хочу! Всю свою девчонку!!!

— Бес, — мечется под мной, подставляясь под беснующиеся ласки, успеть всё сразу и махом.

Нависаю над Риной. Я на грани кончить, даже не войдя. Член вот-вот харкаться кровью будет. Упирается во влажную промежность. Скользит вверх-вниз, примеряясь к цели.

Удерживаюсь из последних сил. Я должен знать, что она правда готова. Хочу увидеть это в её глазах. Помутневшим рассудком цепляюсь за аморальность того, что собираюсь сделать, но решительный взгляд мелкой даёт красный свет, и я взрываюсь. Болезненный всхлип девчонки проглатываю жадным поцелуем. От взрыва гормонов слепну, глохну. Члену так узко и хорошо, что сгусток уже бурным потоком подбирается к выходу. Я застываю в одном положении, не врубаясь, что делать дальше. Качнуться ещё раз или уже выходить. Меня штормит, как хочется ещё протолкнуть глубже… и ещё хоть пару раз скользнуть туда-сюда — тогда точно выстрелит. Но я не двигаюсь. Жду… каких-то действий от мелкой.

И даже боюсь глаза открыть — вдруг реально мертва… в крови… и глазищи с лютой ненавистью застыли.

Когда всё же решаюсь, Рина оказывается… жива, на глазах слезинки, но злости или отвращения на лице нет. Смотрит на меня, робкая улыбка на губах, касается моей щеки и нежно оглаживает.

— Ты как? — насилу разлепляю губы, охриплостью глотку тревожа. Жадно выискиваю хоть тень неприязни, но мелкая обхватывает моё лицо ладошками и тянется с поцелуем.

— Круто, — роняю глухо, пожирая губы своего сокровища и осторожно качаюсь глубже. Новый прострел удовольствия. Диковато как-то… никогда не был скорострелом, но не уверен, что с такими эмоциями и ощущениями смогу выколотить из мелкой хоть один ответный, светлый оргазм.

— Чшш, — шелещу, когда Рина качается навстречу. — Мелкая, дай понять, что со мной не так.

Она в недоумении застывает, а я, выискивая прощение за очередную грубость, вновь ворую жадный поцелуй.

Когда лежать бревном становится невмоготу — член яростно пульсирует, кишки сворачиваются, — виновато уточняю:

— Точно не больно? — пристально, глаза в глаза, с диким желанием услышать команду «взять!» И она звучит:

— Нет, — коротко мотает головой Рина, сама чуть толкает ко мне таз.

— Тогда прости, — в долгожданном порыве вколачиваюсь жёстче и глубже. Методичней и яростней. С нарастающим темпом, пока яркие всполохи не окрашивают мир, а натянутая внутри нить не обрывается. Несколько диких толчков под музыку стонов Рины, и я взрываюсь от переизбытка желания. Едва не замешкав, но всё же успев выйти до начала извержения.

Теперь я по праву Бес, и гореть мне в Аду!

Арина

Просыпаюсь нехотя, так сладко и нежно ещё не было. Потягиваюсь, прислушиваясь к томительной боли в теле, и с улыбкой констатирую, что быть женщиной, приятно. Щёки горят, по коже мурашки несутся, а следом волна блаженства от макушки до ног.

БЕС… мой…

Улыбка тотчас стирается. В душе холодок расползается. Рукой шмякаю по стороне, где Дима засыпал. Пусто! И что настораживает — постель не хранит его тепла.

Сажусь:

— Дим, — голос чуть хрипловатый, да и глуше выходит, чем обычно. Тишина лишь сильнее обволакивает. — Дим? — теперь прислушиваюсь к пустоте номера. К редким звукам в коридоре, на улице.