Книга Бес с тобой, страница 101 – Александра Ермакова, Анна Абрамова

— Бюджет, конечно, ограничен, но если есть желание, можешь карточкой помахать, — отдалённо звучит голос Димы, но моё внимание полностью приковано к антикварному предмету — наследию моей семьи.

— Эта шкатулка, — начинает распинаться ведущий торгов, — работа мастера…

Стискиваю непроизвольно кулаки, проглатывая клокочущее негодование. Откуда людям столько известно? Семья никогда не афишировала историю! Понятно, что источники могут быть разными, но кто посмел?

И тут дело даже не в том, что кто-то вознамерится купить, а в том, что если богатый коллекционер задастся целью собрать всю коллекцию, тогда нашим с дедом планам не суждено сбыться. Один предмет — может стоить незначительно, а вот уже частично собранная коллекция… даже пусть не самого известного мастера… тут будет идти речь о сумме значительно выше.

— Перстень работы ювелирного дел мастера… — демонстрирует ювелирное изделие ведущий, выуживая из шкатулки, а у меня всё настойчивее в голове бьются слова Димы: «Помахать карточкой!». По телу разливается радость и надежда. Надежда заполучить долгожданную шкатулку, а потом порадовать дедулю! Боже! В предвкушении руки трясутся, сердечко в иступлённом ритме колотится. Если бы не толпа, я бы плюнула на стыд и смущение — бросилась Диме на шею и расцеловала. Пусть не умеючи, но зато от всей души.

— Мелкая, тебе лучше на меня так не смотреть.

— А? — будто ото сна пробуждаюсь.

— Сейчас лот упустишь, — не глядя на меня, взглядом по залу шарится.

Боже! Опять гормоны шалят.

Смущённо прикусываю губу.

Опять подловил на рассматривании его и пристыдил.

Уставляюсь на ведущего — обращаюсь вслух и внимание.

Бес

Зря я её взял! Она ломает мою неустойчивую к её близости психику.

Итак сижу, боясь пошевелиться и выдать, что возбужден донельзя. До ненормальности. Да я, бл*, думаю-то урывками с тех пор, как в салоне мелкую увидел. Даже дышу по команде, когда уже в глазах мутнеет от нездорового желания.

Эта «мисс наивность» не представляет, как хороша. Хлопает невинно ресницами, на мир зеленющими глазами таращась, а я с ума схожу. Взглядом выискиваю любого смертного, кто осмелится на мелкую посмотреть отважней, чем следует. Я ещё вменяем, понимаю, что не замечать такую, как она, невозможно. Она светится, точно истинный ангел. Нереально как-то. И каждый нормальный мужик реагирует на столь кристальную чистоту и красоту.

Только руки держать нужно при себе.

Это и ко мне относится. Лучше не трогать — ещё не хватает обкончаться при толпе.

Бл*! Что же творится со мной? Совсем оголодал по сексу. Зло скольжу по залу глазами, пока в мысли не вклинивается голос ведущего:

— Три миллиона, юная леди на пятом ряду.

Я бы гоготнул, да не поймут. Во раздухарилась-то! На счету сумма есть, но если правильно сужу по женской ручке той дамы, кто даёт отпор мелкой, нам с соперницей не тягаться. Лица не вижу, колонна, закрывает большую часть покупательницы, но я бы её узнал из миллиона. Кисть, запястье, длинные ухоженные пальцы — племянница пастора. Милена. Она уже приобрела для дяди несколько вещиц. И сейчас нацелена на эту грёбаную шкатулку.

— Три с половиной, — в поступающем экстазе вторит ведущий, — юная леди в пятом ряду.

— Заканчивай, — осаждаю мелкую.

— Три миллиона шестьсот, — зал прорезает смелый голос племянницы пастора. Изящная рука, хрупкая кисть, резкий взмах карточкой.