Книга Одна из них, страница 16 – Катерина Ромм

— Перемены тогда произошли радикальные… – вспоминал Стафис. – Роттер всё с ног на голову перевернул, многих арестовали. Это, конечно, не понравилось ливьерам. Правда, эти дамы не сразу о себе заявили… лет пять-шесть назад.

— Там только девочки? – удивилась Кассандра. Об этом она слышала впервые.

— Девочки, женщины, верно.

— А где же мужчины? Или их всё устраивает?

— Откуда мне знать? – Стафис пожал плечами. Он размешал ложку цветочного мёда и громко отхлебнул из чашки. – Нет, вряд ли, конечно, мужчин всё устраивает. Может, они там эти… феминистки. В общем, если полиция ловит ливьер, их забирают в Роттербург. А раненые или больные ливьеры иногда забредают на наши поля, как будто им среди лиавер умирать не так страшно.

— Тогда их души попадают в рай, – тихо сказала Лидия.

Мари невесело усмехнулась.

— Стафис, а с той женщиной, ну которую я нашла, всё будет хорошо? – спросила девочка и дотронулась до своей щеки.

— Не знаю, сестрёнка, но доктора постараются её вылечить.

— А что потом? Вы выдадите её? Властям, я имею в виду? – напряжённо спросила Кассандра, пристально глядя на Стафиса.

Он покачал головой, отводя глаза.

— Это зависит от пациента, Касси. Я помню пару случаев… Обычно ливьера благодарит за помощь и тихо уходит, если только ей не попадётся особо законопослушный врач – так это не про наше захолустье. А вот была одна девчонка, хитрая лиса, ещё и рыжая… Она сама попросила передать её в окружную полицию.

— И что потом? – Кассандра затаила дыхание.

Стафис нахмурился, словно не хотел говорить, но всё-таки ответил:

— Застрелила полицейских и сбежала.

β

— Мы не можем казнить Эстель Амейн! – снова повторил Игорь Линчев. От волнения он то и дело щёлкал шариковой ручкой, и Роттера это уже начинало раздражать. – Ты подумай, что напишут в газетах!

— Я подумал, – Роттер усмехнулся, не отрывая глаз от города за окном. – Но время пришло. Шестнадцать лет назад ты был против, и правильно. Я рад, что хотя бы тогда папаша к тебе прислушался…

Из толстого Игоря вырвался какой-то звук – то ли вздох, то ли возглас негодования.

— Конечно, в тот момент такое громкое убийство… то есть я хотел сказать, казнь… нам бы только повредило, – меланхолично продолжил Роттер. – Но это было давно, а сегодня всё иначе. Не надо цепляться за прошлое, Игорь, оставь его гнить на компостной куче. Флориендейл – миф. – Роттера передёрнуло от отвращения. – Королева Флориендейла – миф. Она годами сидит в своей алилутской тюрьме и ещё столько же просидит, тут большого ума не надо. Ты пойми, о ней уже не помнит никто, кроме кучки психованных фанатиков – так этим всё равно никогда не угодишь. Ты говоришь: газеты. К чёрту газеты! Сейчас такой момент, когда мы можем провернуть это дельце по-тихому. Я хочу от неё избавиться, и точка.

— Но как же обещание, которое мы дали, когда… помнишь, обещание, что мы не тронем Амейн и ребёнка в обмен на информацию и лояльность нашего… сообщника? – Игорь проигрывал, но явно не собирался сдаваться без боя.

— Не будь так наивен, – ухмыльнулся Роттер и, развернувшись к Линчеву, внимательно на него посмотрел. – Наш друг и «сообщник» спасал себя, свою жалкую загибающуюся душонку, когда просил не убивать их. Мол, я предатель и подлец, но всё-таки не убийца. И мы охотно ему подыграли – зачем же доводить человека до исступления?