Книга По краю земли, страница 74 – Катерина Ромм

Наконец дверь поддалась. Дариан выглянул наружу и, стоя на верхней ступеньке, что‐то крикнул поверх голов. Люди притихли, но лишь на мгновение. Варнара проворно ринулась вверх, своей огромной грудью вытесняя Дариана из дверного проёма. Камила покачала головой. Она не понимала, что происходит.

— Пойдём отсюда, – жестами показал Меркурус. Он был так бледен, что стал похож на мальчика-травника.

«Почему?»

Друг вцепился в её локоть и потянул за собой. Камила подчинилась и, оглянувшись на ходу, увидела, как Дариан положил руки на покатые плечи Варнары и что‐то ей втолковывает.

Меркурус спешил. Ужасно хромая, он рывками продвигался всё дальше и дальше от мастерской, так что Камила едва успевала переставлять ноги. Но куда они бегут и зачем? Собрав все силы, она упёрлась пятками в плиты, так, чтобы Меркурус почувствовал её сопротивление. Он остановился и бешеными глазами уставился на неё.

— Что случилось?! – быстро жестикулируя, спросила Камила.

— Я убил его, – одними губами прошептал Меркурус. – Он мёртв!

Фелтон ворочался, пытаясь поймать за хвост ускользающий сон. Но сон побеждал, а вылезать из-под одеяла всё ещё не хотелось. Тяжёлое, пуховое, оно совсем не вязалось с бедным жилищем Меркуруса. Весь дом состоял из одной выстуженной комнаты, служившей одновременно и залой, и кухней, и спальней, и уборной. Высунув из-под одеяла глаза и нос, Фелтон разглядывал облупившийся потолок, обшарпанные карнизы и деревянные панели с трещинами. Что ж, по крайней мере, здесь было чисто…

Мальчик вздохнул, повернулся на бок на узкой кровати – Меркурус вчера уступил ему свою, а сам лёг на полу, – и покосился на Айлека. Тот спал, раскинув руки в стороны. Голова съехала с тонкой подстилки и касалась пола, но Айлеку это, кажется, совсем не мешало. Загадочный народ эти травники! На шее у Айлека Фелтон различил серебристую подвеску и удивился – разве это не Венды?

Всё‐таки повезло, что Камила и Меркурус позволили им переночевать у себя. Цены в тавернах никуда не годились, а спать на улице было бы слишком холодно и опасно. В каждом набрежском квартале им попадались карточки Венды, которую разыскивали, наверное, уже по всей стране. Карточки были маленькие, а портрет чёрно-белый, но всё равно, если присмотреться, сходство было очевидно. Поэтому из города надо было уходить – так решила Венда ещё вчера ночью, перед тем как они расстались.

Фелтон только обрадовался: в Набреге ему было не по себе. Местные дома из грубого тёмного камня не могли похвастаться ни резьбой, ни лепниной. Здесь не было изящных ангорских плиточек на фасадах и ажурных флорийских балконов, и даже крыши были не синие, как по ту сторону холмов, – в общем, сплошное уныние, особенно в пасмурную погоду. Да ещё холодный ветер, от которого не скроешься на широких прямых улицах. И запах рыбы повсюду… Вчера, пока они бродили по городу, Фелтон мысленно жаловался на это воображаемому архитектору Набреги, и архитектор так же воображаемо парировал: «А зачем нам вычурность? Колоннады? Только место занимают! Балконы? А если дождь, снег? Резьба? Придумал тоже!..» Тогда Фелтон сдался, опустил голову и больше не рассматривал дома. Зато камни под ногами были что надо – широкие, гладкие, без стыков. Телеги по ним катились ровно и почти беззвучно. Что ж, каждому городу своё.