Книга По краю земли, страница 118 – Катерина Ромм

Она не пролила ни слезинки с тех пор, как сбежала из замка в день своего рождения, но сейчас слёзы хлынули так, будто всё это время они копились внутри неё, поджидая подходящего случая. Даже когда Айлек и Марк не вернулись из редакции, она не плакала. А здесь Фелтон остался один высоко в горах, посреди безразличного зимнего леса… Её Фелтон, совсем ещё маленький, наивный и неопытный! Он доверял ей, она должна была заботиться о нём, она за него отвечала – и она не справилась!

Венда не замечала, что шепчет эти слова вслух, повторяет их, как заклинание, пока Айлек не оторвал её руки от лица и не поцеловал. Поцелуй был сухой и жёсткий. Айлек, наверное, просто хотел, чтобы она замолчала. У него получилось.

— Неужели он… – Венда отстранилась, с усилием подавила рыдания и судорожно сглотнула, – оступился и…

Травник не ответил.

— Почему ты молчишь?!

— Я… я не верю…

Он на секунду закрыл глаза и покачал головой.

— Я думаю, нам нужно двигаться дальше. Мы должны спуститься.

— Нет! – Она отшатнулась, споткнулась о камень и рухнула на землю. Снег не смягчил падение, спину обожгло болью. Из глаз снова брызнули слёзы.

— Венда, нам нужно добраться до ближайшей деревни и попросить о помощи.

Айлек не стал поднимать её. Он опустился на колени рядом, сорвал перчатки и принялся греть её руки.

— Я не знаю, куда идти, – прошептала Венда.

— Что?..

Он не расслышал. Он ещё не понял!

— Куда идти? – повторила она и заглянула Айлеку в глаза. Словно две маслины на тарелке, они резко выделялись на его бледном лице. Чёрные глаза, чёрные волосы, чёрный сюртук посреди ослепительной белизны жестокого мира. – Где мы? В какой стороне тракт, кого звать на помощь?! Карта осталась у Фелтона!

Айлек нахмурился и посмотрел по сторонам. Венда высвободила руки из мягких ладоней травника и натянула свои мокрые перчатки, пока они не успели заледенеть на морозе.

— Никогда не думала, что умру в горах, – сказала она самой себе незнакомым, хриплым голосом.

Дома зиму не любили. Зима означала слякоть и грязь. Во всём особняке убирали дорогие ковры – закатывали их в тугие колбаски, прокладывая бумагой, – а вместо них стелили унылые коврики, о которые нужно было постоянно вытирать ноги. Комнаты плохо отапливались из-за неполадок с каминными трубами. К столу больше не подавали свежих ягод.

Впрочем, кажется, зима всё‐таки нравилась маме, но её так давно с ними не было, что Винтекью уже не знал, правда это или он всё выдумал.

Что ж, зима в Ориендейле неожиданно оказалась совсем иной. В отличие от Ангоры, снег здесь щедро покрывал землю толстым слоем: из любопытства Винт даже сошёл с чищеной дорожки и потрогал его краешком ботинка. За счёт иссиня-белых сугробов город казался светлым и чистым. Морозный воздух царапал лицо, слой за слоем сдирая сомнения, тревоги и страхи.

Винтекью закашлялся и закрыл окно. Поправил штору так, чтобы она закрывала левую створку, с видом на ельнское кладбище, но оставляла открытой правую. И кому только пришло в голову строить гостиницу рядом с кладбищем? Винт терпеть не мог эти столбики, украшенные свечами и лентами, с тянущимися по бокам письменами. В детстве ему одно время мерещилось, будто к нему приходит дух мамы. Так сильно, что он мочил постель. Винтекью рассказал об этом отцу, и граф распорядился, чтобы сын несколько ночей провёл у её могилы – и лично убедился, что привидений не существует. Он убедился…