Книга Приплывший дом, страница 61 – Снежана Каримова

Пелагея вышла в сени и вернулась с березовым веником.

— Ладно, раздевайся и в печь.

Когда не помогали отвары, Пелагея применяла другое средство. Она вычищала из печки золу, а вместо нее стелила солому, потом отправляла в печное нутро жестяной тазик с заваренными травами и ведро с березовым веником.

Ива не любила париться в печи. Залезать приходилось аккуратно, не прислоняться к стенкам, еще горячим, по крытым черной жирной сажей. Внутри печи было жарко, душно, влажно. Девочка представляла, что она не Иванна, а Иванушка, которого Баба Яга решила зажарить.

Однако после печной процедуры и новой порции горького отвара Иве значительно полегчало. Можно было вдохнуть полной грудью, и уже не казалось, что в легких поселилась грозовая туча. Ива надела на ноги колючие шерстяные носки, замоталась в свой серый платок и легла в постель. Бабушка укрыла ее еще одним одеялом, и Ива закрыла глаза, решив отложить все заботы до утра.

Утро вечера мудренее.

* * *

На следующий день Иванна встала поздно. Еле выбралась из одеяльного гнезда, сняла платок с мокрой, вспотевшей за ночь головы. Болезнь отступала, но вымотала ее. Правда, Ива все равно твердо решила, что сегодня обойдет хоть всю Мологу, но найдет Мишку.

Ворота Лебедевых оказались распахнутыми, во дворе суетились чужие люди. Ива, стоявшая на другой стороне улицы, вытягивала шею и беспокойно оглядывалась, словно выбравшаяся из подпола мышка.

— Разорители! – вдруг прошипели у нее над ухом.

Девочка вздрогнула и обернулась. У калитки стояла высокая худая женщина в облезлом полушубке. Она хмуро глядела на суету рабочих, неловко снимающих с петель ворота.

— А вы не знаете, куда Лебедевы перебрались? – спросила Ива.

— Так в Рыбинск. Потом вроде в Ярославль собирались или в Москву. А точно куда, не ведаю, я-то сама не поеду, тут останусь. Не выселят, коршуны, пусть попробуют! Прикую себя к дому цепями, если будут насильно тянуть.

— Как в Рыбинск? Уже? – обмерла Ива. – На подводах?

— Не, грузовик за ними приехал. Катерина выклянчила у Волгостроя.

Грузовик Иванне не догнать.

Она, словно плохо приклеенная листовка, оторвалась от забора и подлетела к бывшему жилищу Лебедевых.

Может, Мишка оставил графин в доме?

Ворота уже сняли, и Ива юркнула во двор, а потом по лестнице забежала наверх, в квартиру Лебедевых.

Девочка торопливо огляделась. Кругом валялись брошенные вещи. На подоконнике лежали забытые Мишкой рукавицы. Было мусорно и грязно.

Ива решительно подошла к груде тряпок и стала перетряхивать их. Ничего не найдя, двинулась дальше, заглянула в печную топку, полезла в оставленный буфет.

— Ты опять тут! – окликнули сзади.

Ива испуганно повернулась. В дверях стоял вчерашний мужчина с бородой-паклей. Он глядел на девочку сердито и даже брезгливо.

— Ты, оказывается, мародерка! Я-то вчера гадал, почему ты тут мыкаешься одна, как неприкаянная. Все уехали, а ты, значит, наживаешься на чужом горе. Проваливай, это теперь собственность Волгостроя!

Ива замерла, как загнанный в угол зверек, а потом юркнула мимо мужчины и вылетела на улицу.

Если Мишка и оставил графин, его уже наверняка кто-то прибрал к рукам.

Иванна поплелась домой.

Бабушка ее убьет. Она и сама кляла себя на чем свет стоит. Ох, виновата. Упустила графин. И что теперь будет? Как откликнется эта потеря?