Книга Здесь водятся бесы, страница 105 – Снежана Каримова

— Еще скажи, что я и тебе небезразлична! Что-то ты сюда зачастила… Проблемы с блондинчиком? – выпалила Цвета и осеклась.

Она хотела бы взять свои слова обратно, ведь на самом деле ее радовали визиты Бесёны и пугала мысль, что та однажды забудет о ней. Ну почему иногда чувствуешь одно, а говоришь совсем другое?

— Может, и проблемы, – огрызнулась Бесёна. – И с подругой, кажется, тоже! Хотя это ты признавалась мне в дружбе, а не я тебе!

Она резко повернулась к выходу, яростно взмахнув пышной гривой светлых кудрей, выбросила вперед руки, и дверь вылетела, шлепнувшись в омут. Черная вода шевелилась, вспухала пузырями, похожими на волдыри, которые медленно лопались, заляпывая стены сердечного домика блестящими, липкими, как мазут, каплями.

Перед тем как уйти, Бесёна оглянулась.

Цвета осела на диванчике, словно тающее мороженое.

Но в руках у нее был клубок.

Поймав взгляд Бесёны, она вскочила:

— Подожди!

— Ешь, – строго сказала Бесёна. – Больше я ничем не могу тебе помочь.

И нырнула в омут.

Утром четверга Бесёна поджидала Глафиру, сидя на одном из окон заброшки. Она собиралась вернуться в кошку, но сначала хотела поговорить со знахаркой.

Вскоре та появилась. Она тяжело шла по узкой тропинке среди прибитой дождями жухлой травы. Без машины сюда добираться было неудобно, но Глафира упрямо несла сумку с сухим одеялом и термосом.

Бесёна спрыгнула и преградила знахарке путь.

— Что случилось? Всё? – испуганно спросила Глафира.

Бесёна отрицательно покачала головой.

— Нет. Не всё. Она еще жива. Но ты не приходи больше, и я тоже не стану прилетать. Мы ей чужие и только задерживаем тут. Из-за нас она не хочет покидать тело и охотиться. Учиться жить как дух.

Лицо Глафиры сморщилось, а губы задрожали:

— Она не умрет?

— Наоборот, это ее единственный шанс выжить.

Плечи Глафиры поникли, и сама она вся разом осела, опустела, будто вытряхнутый мешок. Кивнув, она хрипло сказала:

— Я подумаю.

Бесёна сердито закатила глаза:

— Никто не хочет меня слушать!

А Глафира поправила на плече сумку и тихо проговорила:

— Я слишком много слушала других, и ничего хорошего из этого не вышло.

За драку Дружине не особо досталось от директора. Все пятеро в кабинете молчали, угрюмо изучая крапинки на линолеуме. Директор знал про Дружину, что это друзья не разлей вода, а как известно, милые бранятся – только тешатся. Поэтому он лишь отчитал их для приличия, даже Феникс отделался легким испугом, хотя уже думал, что потерял работу.

На следующий день на перемене к Демьяну подбежала Жар-птица.

— Ты тоже ничего не знал, как и мой брат? – с ходу выпалила она.

— Если бы знал, попробовал бы остановить, – буркнул День. – Ты сама как?

Бедная их Мари, сколько вчера ей пришлось пережить. Напугали, блин. И не верил он, что Ночка не знал про Жар-птицу, ведь ее брата тот на дело не взял… И самого Демьяна тоже. Не бывает таких совпадений! «Разбирайся со своим Горынычем сам», – огрызнулся День на Рома, когда они смогли наконец поговорить о случившемся. «Так я вроде сам и разбираюсь», – тихо заметил Ночка. «Я с ним контачить больше не буду! Вообще! Всё! – День замахал руками, словно разгоняя тучи. – Достал уже этот отморозок!»

Демьян вспомнил этот разговор и снова разозлился, глядя на печальную Жар-птицу. Рыжий кончик ее высокого хвоста лежал спереди на клетчатой рубашке. Дню хотелось прикоснуться к нему, взять в ладонь и погладить, как маленького котенка.