Онлайн книга «Омут»
|
День сунул их в карман куртки и подтолкнул носком ботинка смерзшийся комочек грязи. Он не знал, что сказать, что сделать. Ночка тоже. Первой не выдержала Бесена. От Ночки тянуло таким беспросветным отчаянием, а стражница души, маленькая черноволосая девочка, наверняка спит – замученная тоской и тревогой, одурманенная сидром, – и не помешает. Бесена вылетела из кошки и метнулась в черную дыру, зияющую в груди Ночки. Она не собиралась забирать это тело, но оно оказалось таким податливым, таким послушным. Словно само хотело расстаться с душой. День озадаченно сдвинул брови, вглядываясь в друга. Тот на секунду показался чужим и одновременно неуловимо знакомым. Демьян невольно шагнул назад и уперся в кирпичную стену здания. Бесена вынырнула из омута с другой стороны. Она увидела, как под стеной школы спит стражница, свернувшись калачиком и обнимая золотой шлем. Подселенка выпрыгнула на школьное крыльцо и быстро вошла в сердечный домик. Она и внимания не обратила на парящую душу парня, а уставилась на стену, застыла, как кошка у аквариума. Вдруг бросилась вперед, прихлопнула тень и медленно отняла ладони от стены. Проекция прилипла к ее пальцам и паутинкой потянулась следом. Надо попробовать. Надо постараться. И вот она смотрит на Демьяна. А он глядит на нее. Участливо. С теплом. Потом чуть хмурится, как будто всё понял. Надо попробовать. Надо постараться. И Бесена, качнув вперед тело Ночки, прижалась губами к губам Демьяна. Запахи сидра и туалетной воды, которой День стал пользоваться, когда начал встречаться с Соней. Но под ними, как под скорлупой, скрывался другой аромат. Запах кожи, такой знакомый и уже родной. А еще еле уловимый железный запах крови, горячей, бегущей по тонким нитям сосудов под этой кожей. Губы Демьяна были сухими, обветренными, солеными от чипсов. Но теплыми, живыми и мягкими. Любовь в прикосновениях. Бесена отстранилась. День смотрел растерянно. Потом скривился, резко вытер губы. Сплюнул. — Ты… зачем? – И вдруг добавил: – Я люблю Соню! Наверное, он сам сказал это впервые. Выбрал окончательно в эту минуту. И Бесена ясно поняла, что не справилась. Боролась. Но вновь проиграла. Упустила прикосновения. Упустила солнечное тепло человеческой души. Упустила любовь. Она шагнула назад, и День сорвался с места, словно выпущенная из клетки птица. Он скрылся в здании, стремясь к компании и свету костра. Ночка остался в темноте один. Бесена вышла из сердечного домика и упала в омут, ослабленная своим вдохновенным рывком. И опустошенная словами Дня. Она погружалась в тягучую черноту, желая утонуть в ней. Но омут, стихия беса, опасен лишь для души, а для нее – просто дверь. Впервые Бесена пожалела, что Глафира разрушила договор. Вот бы сейчас стать тиной и просто лежать на дне. Множество сотен лет. Ночка присел на корточки, растерянно сжимая голову. Та раскалывалась, в ушах звенело. Но он был рад этой боли, он хотел бы сосредоточиться на ней, раствориться и навсегда забыть о том, что произошло. Как? Почему? Что на него нашло? Как так получилось? Нет для него человека дороже Дня. Но разве… разве он любит его – так? Нет. Тогда кого он вообще любит? Любит ли хоть кого-нибудь? Горячие слезы потекли по его щекам. Хотелось провалиться сквозь землю. Хотелось умереть. |