Книга Големикон, страница 98 – Денис Лукьянов

Он резко схватил девушку за волосы. Швырнул в сторону – пока что она устояла.

— Я очень постараюсь сделать все быстро, если смогу удержаться от удовольствия, – он опять схватил ее за волосы и задрал ей голову. – Но, боюсь, не смогу. В такой-то тэт-а-тэт обстановке…

Взгляд Прасфоры заплыл – снова от осколков падающего неба, ставших слезами, от обиды, что даже собственный дядя не поможет. Найди он ее сейчас – тоже убил бы. Слишком резко, задумалась Попадамс, она стала лишней, хотя оставалась просто собой. Ничего ведь не могла поделать, никому помешать.

Фюззель потянул за волосы сильнее – дулька развязалась, – и девушка закричала.

А потом резко наступила свобода, и закричал – как простывшая выдра – уже Испражненц. Самопровозглашенный император таверн повалился на мешки, ругаясь и неуклюже ворочаясь, пытаясь подняться.

На слишком контрастном фоне заплывшего дымкой мира разрасталось красное пятно. Девушка сперва не обратила никакого внимания, но потом резко вернулось к этой маленькой детали – схватившись за нее, такую непривычно яркую, как за нить клубка, Попадамс постепенно распутала мир до привычного восприятия. Четкость приобрел каждый предмет, резко ударив по глазам, зато вернув все вокруг к привычным настройкам. Красное пятно оказалось кисточкой шарфа – ну, подумала Прасфора, шарф и шарф, что уж с ним там.

А потом до нее дошло. Она подняла глаза – длиннющий шарф, казалось, не кончался.

— Альвио! – крикнула она, чуть не кинувшись на него.

— Тихо, тихо, спокойно… – прошептал он. – Все нормально. Все нормально…

Прасфора вгляделась в его лицо.

— Альвио! Что с твоим глазом?..

— Я даже не буду просить тебя угадать, чьи это выходки.

— И твой шарф… обгорел?! – она вспомнила слова Фюззеля.– Альиво, Альиво, «Ноги из глины» что, правда…

Тут Испражненц поднялся, чуть ли не зарычав. Драконолог легонько толкнул Попадамс в сторону.

Фюззель уставился вперед налитыми будто бы слизью глазами.

— А я ведь не просил тех идиотов убивать тебя, знаешь ли, – сквозь зубы прошипел он. – Просил избить так, чтобы не смог дойти до проклятого кабака, но они и с этим не справились. Так что, пожалуй… прикончу тебя лично, уж заодно.

В слабоумие и отвагу Альиво играть не собирался – они с Испражненцем находились в абсолютно разных весовых категориях, притом Фюззель явно гордился своей, находящейся где-то на уровне «его даже в бочку не запихнешь».

Драконолог нащупал в кармане бархатную коробочку.

— А я так надеялся, – вздохнул он, – что до этого не дойдет.

Альиво еще в кармане открыл коробочку, вытащил оттуда нечто маленькое и кинул в рот. Только Прасфора заметила, как это нечтомелькнуло кроваво-красным.

— Нет! – крикнула девушка, сама не понимая, как пришла в себя. – Не смей!

Но дело было сделано – Альиво захрустел магической карамелью. Фюззель, сперва ничего не понимающий, просто ухмылялся. Когда же до него дошло, и в руках драконолога вдруг вспыхнула сине-фиолетовая икра, самопровозглашенный император таверн попятился, уперевшись в стенку.

— Ты же себя прикончишь, – промямлил Испражненц с ровно противоположной уверенностью – что сейчас прикончат его.

Альвио промолчал. Только прищурился, нащупав магические нити, и… будто обжегся.

В лицо Фюззеля прилетела пара глиняных горшков, валяющихся в кладовой как попало. Хозяин «Рваных крыльев дракона» то ли хлюпнув, то ли свистнув, то ли хрюкнув, отрубился.