Онлайн книга «Големикон»
|
Попадамс понимала, что злоба, алчность – стартовые предустановки, с которыми каждого человека упаковывают в заводскую коробку. Другой вопрос в том, на какие параметры их потом выкрутят, но это решается уже после, ползунки дергаются на протяжении жизни. Девушка знала эти вихри чернил-эмоций в себе, чувствовала, сталкивалась – но в Испражненце этого оказалось столько, что, казалось, он давно должен был перегрузиться. В уши ударил громкий ветер – за боротом хлопали мертвые крылья. Прасфора из последних сил держалась за обшивку, расставив руки в стороны. Фюззель ослабил хватку, явно наслаждаясь своим положением. Девушка заглянула ему в глаза – думала, что увидит там, как и положено, искру безумия, но они оказались мутно-стеклянными, матовыми, с призрачной дымкой прагматизма и рационализма внутри. Будто столкнуть человека – все равно, что пересчитать золотых философов. Руки устали держаться. Испражненц опять улыбнулся. — Ну что же, – почти что хрюкнул он. – Да здравствует император! Да здравствует империя! — Да разбежался! Прасфора толком ничего не успела понять – только увидела, что Фюззеля резко оттащили в сторону, и тут же воспользовалась моментом, чтобы шагнуть вперед и вновь прислониться к холодной металлической обшивке. Только потом, успокоившись, девушка разобрала, что Хюгге оттащил Испражненца. — Какой нестабильности вы творите?! – возмутился Фюззель. – Мы с вами за одно! За это он получил кулаком в лицо – из носа потекла струйка крови. — Я не сталкиваю девушек с огромной высоты! Прикрыв нос одной рукой, Испражненц крикнул: — Это наше личное дело! И вообще, ее здесь быть не должно! Все Попадамсы такие идиоты?! — Нет, это наше личное дело. Даже не подумай трогать мою племянницу, – дядя закатал рукава мундира и хихкунл. – В конце концов, Кэйзермне приказал избавиться от нее. Прасфора услышала. Испугалась пуще прежнего. Нет, дядя, только не сейчас… — Тогда я прямо сейчас пойду и доложу ему об этом! И об этом, – он убрал руку от носа, – тоже! — Куда же вы теперь пойдете, господин Испражненц. Правильно – никуда. Точно говорил Барбарио – от вас ничего хорошего. Вы сами – ничего хорошего… — Но я столкнул эти бочки, когда вы не смогли! – взбрыкнул самозванный император. – Когда вам не хватило духу! — Потому что вы последний идиот, – Попадамс ударил еще раз. На этот раз, Испражненц успел закрыть лицо руками. Но не заметил, как сильнее засвистел ветер – Хюгге подвел его к краю. А вот теперь точно начался повод для паники. — Но я… я… я важная персона в Хмельхольме! И я пожертвовал двух големов! — О да, императорский вклад. Хюгге подошел вплотную. Расставив руки, как Прасфора, Испражненц вцепился в обшивку. — Что вы собрались делать?.. — То, что должен был. И тогда, и сейчас, – даже хилая бородка, неухоженная поросль кустарников дяди Прасфоры, сейчас казалось Фюззелю угрожающей. — Вы же не будете… Хюгге придвинулся в Испражненцу вплотную – нос в нос. — Я убивал грифонов, – он не сказал это, а будто очертил дыханием. – Я убил всех их. — Нет, вы же не собираетесь… — А вы – куда хуже. Хюгге Попадамс со всей силы толкнул Фюззеля. Тот не удержался и полетел вниз, рассекая воздух, приближаясь к земле. Не успел открыть предохранительный ранец, потому что не запомнил, как – зачем ему, без пяти минут хозяину грандиозной сети таверн, это знать? Он даже закричать толком не успел, только проклял все и вся. Потом ему показалось, что за спиной раскинулись огромные зеленые крылья – Фюззель Испражненц рассмеялся, вкушая свой триумф, взмахнул ими – ничего, что они оказались рваными, – сделал рывок, еще, еще, еще… |