Онлайн книга «Небеса чистого пламени»
|
Говорят, что, если долго смотреть в бездну, бездна начнет смотреть в тебя. Так вот, если долго говорить с бездной, этой черной пустотой — то она начнет поедать тебя. Сейчас выбор в сознании Алексиса напоминал перепутье, обе дороги на котором вели к глубоким пропастям, но во только разным — убей и стань чудовищем, спустившем черных псов с цепи, сняв себя с предохранителя; не убей — и из-за тебя погибнет не сосчитать сколько людей, а в городе, любимом городе Алексиса, в городе с крышами серебра, в городе возрождения, случится катастрофа. Все дело всегда в выборе, только и всего. И Алексис, скрипя душою так, будто бы она крепилась к телу на ржавых шарнирах, сделал выбор, вытерев подбородок и щеки Алистера насухо. — Ну вот, — Пламень провел рукой по лицу, смотрясь в зеркало. — Совсем другое дело. Увидимся, когда… когда вы зажжетесь вновь. Клиент похлопал Алексиса по плечу, напоминающему миниатюрный горный пик, положил на столик несколько купюр и вышел вон. Конечно, цирюльник не собирался мириться с планами Пламеня, как и любой нормальный человек в такой ситуации. Поспешно убрав инструменты, Оссмий выбежал на крыльцо, но остановился, обернувшись. — Да… гори оно все! — вздохнул Алексис, ринувшись обратно в цирюльню. — Гори, вот именно. Гори… Положив складную бритву в карман, цирюльник Алексис Оссмий отправился в единственное место, куда добропорядочные граждане ходят в таких ситуациях — в Жандармерию. * * * Брендэнс понимал, что он — человек уже далеко-далеко не молодой, и всеми преимуществами своей старости старался пользоваться на полную катушку — раз уж она наступила, то пусть от нее будет хоть какая-то польза. А потому спать жандарм ложился рано, обычно ссылаясь на боль в суставах, мигрень и еще миллиард болезней, которые к пресловутой старости прилагаются. Перед сном Невпопадс обязательно расчесывал усы с бородкой, крахмалил их специальной мятной пудрой, выпивал стаканчик виски — в конце концов, после стольких лет глоток лекарства-от-всего-на-свете на ночь Бредэнс может себе позволить — и обязательно доставал из ящика прикроватной тумбочки табакерку. После этого жандарм взбивал подушки, одеяло, открывал окна или разжигал камин (в зависимости от погоды), выпивал еще стаканчик виски, производил манипуляции с табакеркой, надевал маску для сна и наконец-то с чистой совестью впадал в дрему. От таких продолжительных сборов посходили бы с ума даже самые привередливые короли былых времен. Сейчас Бредэнс как раз находился на стадии «провести манипуляцию с табакеркой», но алгоритм был нарушен, потому что в дверь сначала позвонили, мгновение спустя — забарабанили. И все бы ничего, но потом это повторили, словно бы запустив бесконечный математический период. Жандарм тяжело вздохнул. — Иду, иду! — закричал он, шаркая тапочками. Вскоре щелкнул миллиард замков, защелок, задвижек, и входная дверь отворилась. — Мне сказали, что ты уже ушел из Жандармерии, — с порога огласил запыхавшейся Алексис, который, честно говоря, в такой час и в таком виде — с его мощными руками и лысой головой — напоминал коллектора, пришедшего за нехилой такой суммой долга. Невпопадс даже как-то машинально поник, будто уменьшившись. — Конечно! — жандарм быстро пришел в себя. — Я старый человек, я ложусь спать рано, я вообще на пенсии и заглядываю на бывшую работу, просто потому что… |