Книга Горный весенний ветер, страница 7 – Вика Маликова

Каори было плевать на порез. Она постоянно попадала в переделки: то лоб расшибёт, то коленку. Но вот близость отца, его нежные прикосновения, даже ворчание делали это утро особенным.

— На холм тянет оттого, что у тебя нет друзей. Не с кем пошалить в свободное от работы время, – заключил Тацуо.

— Никто не хочет со мной дружить. Дети говорят, что я странная. А ещё слабая и тощая как палка, – шмыгнула носом Каори.

Старик кивнул на одинокую сосну, растущую вдалеке на возвышенности. Искалеченное ветрами, с кривым узловатым стволом, это дерево вызывало, однако, восхищение у жителей деревни.

— Ты видишь сосну, а я – человека, который, несмотря на все удары судьбы, имеет мужество и силу, чтобы не покориться. Такого человека если и пригнут к земле, с корнем не вырвут. Не верь другим, что ты слабая. Если уж это дерево выстояло, ты – тем более.

— Отец, так вы ведь сами похожи на эту сосну!

— Кто знает… Кто знает… Береги себя, дочка. Я, быть может, скоро умру, как богам будет угодно. Хоть бы успеть выдать тебя замуж, – пробормотал Тацуо, собирая вещи в ящик. – Отец, я же ещё маленькая, – захохотала Каори.

— Пойдём уже, непоседа! Мать, верно, сердится, что ты сбежала.

И они пошли вдоль берега – сгорбленный старик и хрупкая девочка.

— Открывай, Тацуо! Эй, открывай! – Дверь так тряслась от ударов кулаков, что, казалось, ещё чуть-чуть – и стены рухнут.

Каори сидела возле очага и бросала в котелок с варёным просом рубленую зелень и обрезки сушёной рыбы. Она вздрогнула и выронила короткий нож на земляной пол. Уме́ко, худосочная нервная женщина, кивнула дочери, чтобы та спряталась за деревянной перегородкой. Каори так и сделала, а ещё встала на колени как раз на уровне трещины между рассохшимися досками. Поэтому она увидела, как Тацуо набросил на плечи куртку и отворил дверь. Вошли двое: староста деревни, полный человек с растрёпанным пучком на затылке, и его помощник, однорукий Джуни́чи.

— Господин староста, что привело вас в такой поздний час? – превозмогая боль в спине, поклонился Тацуо и жестом пригласил гостей в дом.

Джуничи пошатнулся и облокотился о дверной косяк. Каори догадалась, что мужчины выпили слишком много вина, от того и глаза их горели нездоровым блеском.

Староста, уперев руки в бока, прокричал каркающим голосом:

— Мы больше не намерены терпеть! Твою дочь вновь видели на холме. Мы предупреждали, что боги разгневаются за её свое волие. Вы знаете, что вчера сгорел дом почтенного Ио́ши-сан, а сегодня стало известно, что бо́льшая часть южного рисового поля уничтожена саранчой. Когда Каори была маленькой, мы закрывали глаза на её выходки. Что взять с ребёнка? Но она уже выросла.

За перегородку пробралась Умеко и, присев рядом, крепко схватила дочь за локоть. Та тихо ойкнула и с обидой взглянула на мать. Тем временем Джуничи икнул и заплетающимся языком заявил:

— Мы просим… Ик… Нет, мы требуем… Ик… Твоя дочь уже взрослая девушка… Ик… Сколько ей? Шестнадцать вёсен?

Староста решил покончить с мучениями своего товарища, поэтому продолжил:

— Мы требуем, чтобы твоя дочь незамедлительно покинула деревню. Тогда, быть может, милость богов снова вернётся к нам.

Каори почувствовала, как мир вокруг покачнулся. Пол пошёл волнами, стены затрепетали, как кусок ткани под порывом ветра. Затылок похолодел, и сердце почему-то застучало в области горла.