Книга Тени Казани, страница 117 – Юлия Шляпникова

Наступила та пора сентября, когда дома стало холоднее, чем на улице. Ночью прошли первые заморозки, так что родители надеялись на скорую подачу отопления. Ада уже ни на что не надеялась.

Кутаясь в теплый свитер, она пила кофе без всего и гипнотизировала телефон. Казалось, что стоит ей отвести от него взгляд, как пропустит тот самый звонок. Ада была уверена — сегодня Дима объявится. Зря, что ли, у них была такая связь, в которую она изо всех сил верила?

На пару можно было опоздать — все равно сам преподаватель спокойно появлялся на десятую минуту от начала лекции. Ада уже привыкла к новому распорядку этого года, так что и к прогулам, и к другим нарушениям дисциплины стала относиться легче. В конце концов, если ты приходишь до появления лектора, это еще не опоздание.

Фея фикуса прочно обосновалась в ее комнате. Мама пока не заметила появления нового жильца в комнате Ады, но в субботу во время уборки наверняка появится вопрос. Хотя по домашним цветам, которые резко пошли в рост, а некоторые даже расцвели, уже можно было догадаться, что в квартире что-то изменилось.

Натягивая художественно порванные на колене джинсы, Ада краем глаза заметила блеск крыльев.

— Тебе нужно что-нибудь? Может, свежие цветы? — спросила она вслух у феи.

Та ожидаемо не ответила, так что Ада вздохнула и просто полила водой из чашки ее фикус.

На улице моросило. Осень выдалась такая сырая, что даже у молодых и здоровых, как Ада, начинали ныть кости.

Конечно, это было не сравнить с прошлой осенью, когда Ада извела три пары кроссовок за две недели от постоянных ливней и непросыхающих луж.

Запах леса в метро уже стал почти привычным. Ада включила в наушниках «Сплин» и закрыла глаза, прислоняясь к двери вагона. Под знакомые уже не первый год звуки вступления к «Двое не спят» она представила себе старые районы Казани зимой, где можно бесконечно долго бродить под чужими окнами, спускаться с крутых холмов и представлять истории, которые никогда не будут рассказаны. Только теперь, благодаря сосново-терпкому лесному запаху, Ада представляла еще и уходящие высоко в небо деревья в Лядском садике.

Как-то зимой, в такой уютный снегопад, когда можно стоять под фонарем и любоваться медленно падающими хлопьями снега, они с родителями и Львом, тогда еще подростком, гуляли там все вместе. Ада не запомнила ни года, ни точного дня, иначе бы праздновала эту дату каждый год — так редко они могли собраться все вместе и не спорить о чем-то. В последние годы, к сожалению, таких дней стало еще меньше.

Ее ли вина, что родители с самого начала выделяли Льва, а ей внимание доставалось по остаточному принципу? Ее ли вина, что теперь она не желает становиться их центром внимания, хотя глубоко в душе хочет этого больше всего на свете?

Поезд прибыл на «Площадь Тукая», и Ада вышла из вагона следом за остальными пассажирами.

На перроне стояла Юха с рыжим котом на руках.

— Доброе утро, — поздоровалась Ада, подойдя к ней. В желудке заурчало от предчувствия новых забот.

— Знала, что ты в этот раз будешь вовремя, — улыбнулась Юха. Не видеть ее глаз за солнцезащитными очками было одновременно успокаивающе и тревожно — потому что понять, о чем та думает, становилось еще сложнее.