Книга Зима на Полынной улице, страница 104 – Денис Лукьянов, Татьяна Лакизюк, Анастасия Райнер, и др.

А воины, пришедшие проверить, почему гудит портал… Как Бореюшка хохотал, видя их недоуменные лица. Ветер пронесся мимо них так быстро, что мама, которую он крепко сжимал в объятиях, превратилась в размытое цветное пятно. Воины потом долго моргали, жмурились и жаловались на солнечные вспышки.

А перепуганное лицо мамы…

«Алена-а-а-а, Ваня-я-я-я!» – передразнивало ее эхо, а Бореюшка развлекался, разнося звуки среди макушек гор.

Но вот когда мама исчезла, ветер приуныл. А уж когда его собратья стали разыскивать ее, проверяя каждый кустик, каждый камень, он и вовсе испугался. Ох и влетит же ему от старшего ветра, да и от мамы с папой. Одно дело – подшутить над драгомирцами на вершине горы у портала. Все ветры это делали, хватая за ноги перепуганных молоденьких травниц, изучающих природу мира по ту сторону земли. Они шутили и над могучими воинами, которые являлись в поисках заблудившихся драгомирцев. Но чтобы так разыграть чужака? Да еще и притащить его в Драгомир?

Точно влетит.

Горестно вздыхая, Бореюшка продолжал дрожать и шуршать травой.

Радостная встреча и грустное прощание

— На раз, два – взяли! – разносилось могучее эхо над скалами.

Камней становилось все меньше. И вот наконец-то открылся узкий лаз в пещеру.

Гелиодор зычно крикнул:

— Есть тут кто?

Все в страхе замерли.

— Да! – раздался ответный возглас. – Помогите мне, я тут. Внизу.

Последние слова мамы никто не слышал, так как они потонули в радостных воплях.

Гелиодор еще раз заглянул в лаз и раздосадованно протянул:

— Слишком узко. Я не пролезу.

— И я, – заглянув в лаз, огорчился Александрит.

Прикинув размеры лаза, поняли, что пролезть может лишь очень худой человек. Но среди воинов таких не было. Оставались Криолина и Луна. Обе незамедлительно вызвались помочь.

Посовещавшись, решили отправить Луну. Она и огонь сможет разжечь, и помощь маме оказать. Вдруг та ранена.

Из-за того, что лаз был узким, воспользоваться воздушной силой не получилось, и Луну обвязали веревкой. Гелиодор начал осторожно спускать ее.

Через десять минут веревка ослабла, и до них донеслось приглушенное:

— Я на месте.

Луна зажгла огонек и первое, что увидела, – перепуганные глаза мамы, уставившиеся на нее.

— Боюсь, все не так легко, – прошептала та. – Пока я искала выход, нечаянно оступилась, и моя нога застряла.

Луна подожгла факел, что соорудил Гелиодор, и воткнула его между камнями. В пещере сразу стало светло, и девушка увидела, что ступня мамы была зажата в узкой глубокой расщелине, наискосок разрезавшей каменный пол.

— У нас проблемы, – крикнула Луна Гелиодору. – Одна я не справлюсь.

Мама много раз пыталась вытащить ногу, и та сильно распухла. Не вытянуть, да и болит очень.

— Нужно попытаться снять опухоль. – Луна задумалась. – Нога застряла глубоко. Целительной силе не дотянуться. Вот бы где взять немного льда. Гелиодор, – крикнула она. – Нам нужен лед.

— Я могу! Я! – Бореюшка, устав маяться за кустом, вылетел из укрытия и быстрее молнии, так, как умел только он, юркнул в узкий лаз.

— Опять ты, – грустно улыбнулась мама, узнав по ледяному, щиплющему за нос холоду северный ветерок, что притащил ее сюда.

Бореюшка пристыженно загудел.

Нырнув в углубление, он окутал пострадавшую ногу и загудел еще сильнее.

Боль сразу стихла.