Книга Ниенна. Благословленная Смертью, страница 54 – Наталья Русинова

*

Затея идти к барину на ночь глядя Герде сразу же не понравилась. Она пыталась отговорить селян тащиться куда-то в сумерках из безопасной деревни, когда по окрестностям бродит полоумный маг-некромансер. Но куда там! Мужики не стали ее слушать, а девки и бабы тут же жалобно заканючили, мол, все самое ценное расхватают, а жизнь и так небогатая и несладкая, в трудах да заботах…

В общем, пошли все вместе, толпой в несколько десятков человек. Дети, как всегда, облепили Бродди, а девки — остальных боевиков. Азали шла рядом со вчерашними бабками, посматривая, чтобы те в сумерках не переломили ноги.

А у Герды было неспокойно на сердце. Где же Ниенна? Как ушла к баричу с утра, так и пропала. Не случилось ли чего?

Тревога усилилась, когда у ворот поместья Репняных селян встретили разъяренные слуги, и под собачий лай принялись гнать назад. Услышав про смерть барина, озлились еще больше и пожелали тем, кто это сказал, «чирьев на лживый язык и на всю жопу». Заявили, что оба господина спят, и убирайтесь-ка подобру-поздорову, пока целыми остались!..

За перепалкой не заметили, как цепные псы вдруг жалобно заскулили и полезли прятаться под крыльцо. А вожак собачьей стаи, мохнатый и злющий Репейко, вдруг так обреченно завыл, что у Герды кровь невольно заледенела в жилах.

Через миг тоненько заорал кто-то из детей.

— Мертвые, мертвые идут! Когтищами грозят, нас жрать будут!

Дальше началось светопреставление. Толпа людей выломала ворота, пронеслась через весь двор, повалила на землю забор и выбежала на огромное репяное поле, только с другой стороны от деревни. Над уходящими к горизонту грядками подмигивала мертвенно-белым глазом полная Луна, в сиянии которой сновали летучие мыши.

Слуги барина рванули за односельчанами — ужас охватил всех.

— Готоооовьсь! — раздался сзади басовитый рев Альбрехта. — Клинки обнажить, эликсиры выпить залпом и до дна!

Герда тут же схватилась за пузырек, висящий на поясе. Проглотила тягучую жидкость, от которой мигом прояснилось в голове, а жилы будто заполнились игристым вином. Сжала рукояти двух коротких, но острых сабель.

А затем увидела их. Страшных, иссохших от времени — или наоборот, не успевших полноценно окоченеть, раздувшихся, едва передвигающих налитые страшной не-жизнью ноги. Дети и бабы подняли визг.

Впереди шел тощий мужик с крючковатым носом и кривыми, как крысьи хвосты, неприятными усиками.

— Сапек! — ахнула какая-то старуха. — Так это ты наших девиц загубил, подлец окаянный?!

— Молчать! — взвизгнул некромансер, аж уши заложило. И уже более спокойно добавил. — Надоели вы мне до печенок, и праздники вашшши тоже. Гнить вам в полях, кровью землю поливая. Золото сссебе заберу, а Репяных на эшафот отправлю, пусть сссдохнут тоже, трусы никчемные!..

А дальше шепелявый взмахнул руками, и люди застыли на месте. Герда с ужасом оглядывалась по сторонам и видела, каким растерянным становится привычно жесткое и волевое лицо Альбрехта, как оседает на землю Эдгар, как страшно кричит вцепившаяся в его руку одна из рыжих близняшек, а затем резко замолкает и тоже падает. Как тоненько скулят дети, вторя собакам в поместье. Как кряхтят мужики, пытаясь встать на четвереньки.

— Вырвать им сердца — скомандовал управляющий Сапек, и толпа мертвецов с ревом кинулась на людей. Но через три прыжка покойники вдруг замерли на месте в позах, достойных лучших актеров столичного театра пантомимы, начали с шипением полосовать когтями воздух перед собой. Бесполезно, их словно не пускала невидимая стена.