Книга Ниенна. Благословленная Смертью, страница 221 – Наталья Русинова

— Я быстро на минуточку, взять шапку потеплее! — протараторила она, подхватывая с вешалки искомое. — Скоро нагуляемся и чай пить придем! Я ватрушки в ларе в сенях посчитала, там много, на всех хватит!

И также быстро исчезла.

— … Или не будет, — задумчиво посмотрел Ингвар ей вслед, а затем взглянул на Ниенну с чуть виноватой улыбкой. — Вот так и обитаю с этими сорванцами, никакой нормальной личной жизни. Раньше хоть в бане можно было запереться, но сейчас никак…

— Почему никак?

— Так после полуночи в баню нельзя. В это время обдериха лютует. Моя то и дело шипит паром, плюется струйками кипятка, пакостница. А раньше и после рассвета шалила, Усладу с Хеленой пугала. Я пригрозил однажды, что баню спалю, если будет озоровать сверх меры. С тех пор держим нейтралитет. Она днем не паскудит, а мы ночью даже носа туда не суем. Прогнал бы давно, да не умею.

Ниенна уже открыла рот, чтобы разразиться гневной тирадой о мелкой нечисти, которую народ сам же побуждает вести себя наглейшим образом, а кузнецы с образованием им зачем-то в этом потакают — но подумала несколько секунд и промолчала.

В чужой монастырь и впрямь со своим уставом не лезут, тут никаких особых приличий не надо придерживаться. Это просто базовые правила вежества, и если ты их не знаешь, чем тогда отличаешься от глупой обезьяны из зверинца?

Поэтому она покрутила ладонями, с хрустом разминая запястья и костяшки пальцев, и встала.

— Ладно, пошли.

— Куда? — удивился Ингвар.

— В баню, конечно. Раз уж она единственное на твоем участке сооружение, где можно запереться от вездесущих детей. В кузницу Хелена при должном желании тоже сунет нос. Ты ведь говорил, дверь и на ее крови отворяется.

— Отворяется, да… Погоди, а обдериха?

— А с обдерихой я сама побеседую, главное, ты под руку не суйся, — ухмыльнулась Ниенна. — Я только за этот год умертвила несколько десятков диких упырей. Неужто не слажу с одной оборзевшей в край домашней нечистью?

*

Слобода потихоньку начала утихать лишь часа через два после полуночи. Гасли окна в избах, ковыляли из трактира у Бажена полупьяные мужики, ведомые под локоток недовольными женами. Герда, стоявшая на пригорке над полыньей, с надеждой взглянула на постоялый двор. Скорее бы туда, вытянуться в постели под теплым боком у Сабура и выплеснуть из тела всю дневную натугу, которая делала мышцы тяжелыми, будто налитыми ядом. А потом, под утро, заснуть расслабленной и счастливой.

Да только детвора все никак не желала униматься, прыгала вокруг и скакала, словно мартышки в заезжем цирке. Только Йохан то и дело позевывал в кулачок.

— Хеленка, братец твой спать желает, — окликнула девочку Герда, надеясь, что догадливая сестренка сама поймет, что пора всем расходиться по домам.

Увы, Хелена намека не поняла.

— А пойдемте к нам чай с ватрушками пить! Там Ингвар с Ниенной еще, а ватрух много, на всех хватит! А я братика уложу как раз…

Делать нечего, пошли. Впереди Баюн с задремавшей у него на плече малышкой Славнишей, следом Хелена с Волотом, еще двое сорванцов, живущих с постоялым двором по соседству… Герда с тоской вздохнула, перехватила Йохана поудобнее и поспешила следом.

Однако дом Хенриков внезапно оказался заперт на увесистый замок. Пока Хелена хлопала ладошками по карманам шерстяного плаща в поисках ключа, Баюн запросился в туалет, но от предложенного горшка с фырканьем отказался — чай, не маленький. Отправился в скромную и неприметную деревянную будочку, пристроенную к избе с левой стороны.