Книга Ниенна. Благословленная Смертью, страница 190 – Наталья Русинова

И сама местность — здоровая, плотная, дающая силу кузнецам и их семьям, что приходят с поклоном за рудой, да за грибами-ягодами. Потому и кладбище здесь небольшое. И зверья для охоты в лесу много. И люди выглядят и ощущаются бодрее, чем даже в соседних Смежах. А вот ежели дальше в лес посмотреть, там уже иной коленкор — пятнистая лишайная серость со странными клочьями тумана. Все какое-то стылое, больное, уродливое.

В самом же густом и непролазном буреломе клубилась черно-зеленая ядовитая тьма, и земля под ней беззвучно стонала, пытаясь сбросить неведомую погань, но тщетно. Та присосалась к почве, словно зубастая пиявка к коже, и лишь лениво дергала многочисленными мглистыми хвостами, поглощая все больше и больше пространства, медленно, вершок за вершком.

«Сиди, тварь, сиди. Ишь, окопался, — хмыкнула про себя некромансерка. — Завтра явимся в гости в натуральном виде, и голова твоя повиснет на палке, выдернутой из забора. Так и понесем с Гердой в деревню, как череп из сказки».

Волкодлака тоже нигде не было видно. Ниенна, лежа неподвижно с закрытыми глазами, успела проглядеть всю слободу. Тяжело больных да раненых не нашла. Хуже всех было Хелене, что во сне ворочалась с боку на бок в старенькой избе тетки Услады.

Ничего, девочка восстановится. Она юная, телесные недуги у детей вылечиваются быстро. С душевными сложнее, но тоже поправимо. Ей просто нужен покой, обильная сытная пища, что сгладит последствия постоянной кровопотери, и время.

И постоянная поддержка близких, конечно. Некромансерка служила Стихии Смерти, но кто сказал, что в ней нет любви, и что ее пастырям незнакома искренняя приязнь к живым созданиям? Ниенна видела Герду, дрыхнущую беспробудным сном в доме Ингвара, и переполнявшие ее радость и тревогу, разлитые в теле поровну. Не пошла сегодня к Сабуру ночевать, осталась близ любимой подруги.

Видела детей, спящих подле тетки Услады, сердце которой делили многолетняя грусть от потери родных, случившейся когда-то, и любовь к соседскому семейству, которое стало ей ближе всех на свете. Хелена, обнимавшая подушку, томилась надеждой и обжигающей радостью — брат на нее не сердится, а еще она поедет учиться! Йохан просто спал, и аура его была спокойной, как водица в болотном бочаге. Но это лучше, чем страхи, от которых тяжко даже дышать.

Ниенна не стала заглядывать в себя, зачем? И без того понятно, что внутри — ленивая ласковая нега и счастье. И могущество, что способно, по ощущениям, свернуть гору. Неужели так и выглядит наполненность силой?

Наверняка чужой огонь в крови вылечит ее не с первого раза. Пилюли от некромансерского безумия она ведь пьет каждый день почти полтора года. Значит, и здесь тоже придется подпитываться от источника регулярно. Только где ж взять такой, чтобы рядом был, когда понадобится?

«Да что я за баба, а? — рассердилась на себя Ниенна. — Даже в такой момент ною и пророчу себе проблемы! Может, завтра остроухий меня убьет или смертельно ранит в бою, а я трачу последние радостные моменты на хандру».

Решено, к лешему это все. Прошлого уже нет, будущего еще нет. Есть только настоящее. Маленькая кузница, единственный источник света в которой — огонь в печи, который задорно трещал, пожирая новую порцию дров. Одеяло с петухами по краю, шитыми колючей нитью, что легонько покусывала обнаженную кожу. Перышко из подушки, щекочущее ухо.