Книга Ниенна. Благословленная Смертью, страница 178 – Наталья Русинова

— Поеду! — Хелена заулыбалась. — Бабушка Услада, я выучусь, вернусь в слободу и тебе кости от ревматизма исцелю! Совсем болеть перестанут!

— Охти, дитятко мне, — растрогалась Услада. — Не болит ничего только у мертвых, а мы, старики, пока скрипим на белом свете, терпим и ноющие колени, и звон в ушах, и слабость… Но ежели станет хоть немного легче, я буду тебе очень благодарна!

— Сумка, — напомнила Ниенна. — Хелена, сумка моя где?

Девочка замерла на лавке.

— Не знаю, — пролепетала она. — Ты когда упала и блевать начала, я ее в снег поставила и на помощь кинулась… Там что-то ценное, да?

И она опять накуксилась, собираясь заплакать.

— Ценного много, но на ней заклятие против воровства, я сама его ставила, — тут же сказала успокаивающим тоном Герда. — Ничего, завтра с утра съезжу и привезу, я могу ее брать и уносить. А так пусть лежит, от холода эликсиры не портятся, а спереть ее не сможет ни зверье, ни воронье, ни волкодлак с Лихом.

— Да нельзя завтра! — Ниенна с усилием поднялась с лавки и стиснула зубы, пытаясь сдержать стон. — Там пилюли мои! Мне запрещено пропускать прием! Не в состоянии, когда я ранена!

— А ехать в сумерках в чащу с оврагами да буераками можно? Когда неподалеку шастает раненый волкодлак с Лихом на пару? — валькирия покрутила пальцем у виска. — Как раз к ночи и доберемся. Сегодня не полнолуние, конечно, но какая-нибудь тварь нас с удовольствием на зубок попробует. Волкам и вовсе без разницы, день или ночь — мы чужие. Кстати, понимаю теперь, чего они на жителей слободы не нападают. На этих угодьях свой хищник сидит, и лесовой батька, что якобы защищает людей, совершенно не при чем.

Посидели, помолчали. Тетка Услада нацедила из самовара еще чаю, сунула в рот ложку меда, отпила и блаженно зажмурилась.

— Вот только сладкий медок и утешает в жизни со всеми ее напастями, — вздохнула она. — Неужто молитвы батюшке Всеблагому Левию не помогают? Как же дозволяет он, что всяческие оборотни да упыри с нами рядом существуют, честному народу вредят?

— Инквизиторы говорят, слишком много зла в людях. Ни один праведник не справится и не отмолит их грехи, потому и множится нечисть на белом свете. А мне кажется, неправда это. Если бы помогали те молитвы хоть немного — не ходили бы по земле некромансеры да боевики, не было бы работы для таких, как мы с подругой, — пожала плечами Герда. — А все одаренные магически ребята занимались бы врачеванием, как Хелена.

И она тоже вздохнула. Ниенна понимала, почему. Не говорить же селянам, уповающим лишь на доброго верховного бога, что вряд ли кто-то слышит их мольбы. По той простой причине, что богов, за исключением репяных хранителей, не существует. Сказать — значит, отнять последнюю надежду у несчастных людей, и без того живущих от одной беды к другой.

Опять же, волкодлак наверняка не сразу стал сволочью. На тот оборот с двенадцатью ножами решиться надо. Вот только Ниенне не жалко его было ни капли. Из-за него она сама попала в одну беду, а впереди отчетливо маячила другая, в разы тяжелее.

— Дамы, вы, наверное, не поняли? — прошипела она. — Мне нужны эти пилюли! Иначе примерно к полуночи я пойду по слободе в поисках мужика покрепче и выпью его жизненную силу до дна. И мне будет плевать, старый он или молодой, женатый или холостой. Главное — чтобы я успела его поцеловать. Ах, да! Есть шанс, что после ранения мне мало будет и одного. И гарантии, что они выживут после моих нежностей, не даю.