Книга Ниенна. Благословленная Смертью, страница 111 – Наталья Русинова

Остальные рептилии мигом порскнули в разные стороны, с явным намерением скрыться за поломанными воротами и в щелях под оградой.

— Герда, держи, не давай проломить забор! Нельзя их выпускать в деревню! — мигом взревел декан Рейван. — Их надо сбить в кучу, чтобы я мог атаковать «золотыми стрелами»! Ниенна сделала все, что надо! Смотри, как улепетывают!

Валькирия радостно выдохнула и сжала кулаки до боли в пальцах.

Нет. Все эмоции потом. Бой еще не закончен.

— Заткните уши, — дрогнувшим голосом сказала она.

— Ни беса не слышно, — поморщился Эдгар, а затем заорал во всю глотку. — Уши заткнули всееее! Валькирия говорить будет!

Герда рванула к воротам, словно следом гнались все неудавшиеся женихи, которые к ней сватались. Добежав, стремительно развернулась и завизжала.

Видимо, и впрямь все они вымотались до предела за последние дни. Следовало больше спать, лучше питаться и не тратить силы на шатания по борделям. А еще — не искать приключений на пятую точку, а постигать магическое искусство с помощью библиотечных трактатов, спаррингов под присмотром наставников и безопасных практикумов в лаборатории…

Следовало бы, да. Да кто ж в развеселой студенческой жизни прислушивается к мудрым мыслям?

Вот и оставалось стоять по колено в снегу, не чуя холода от кипящей в жилах ярости. И орать во всю глотку, используя один из талантов, которым наградила кровь матери-валькирии.

Вверх взметнулись не только костры, но и клубы снега. Словно метель прошлась по двору, проминая кусты, сбивая с ног едва стоящих людей в защитном круге. Стекла в окнах по эту сторону усадьбы с мелодичным звоном обвалились внутрь комнат. Ссыпались с поленницы, как горох, цыплята, скатился с забора черный петух.

Только чародеи оставались на ногах. И почему-то Марта. Стиснув зубы и заткнув уши, девчонка проползала по снегу к бестолково плачущим птенцам.

Герда замолчала.

Во дворе было тихо-тихо. Лишь трещали костры, да шумно кашлял кто-то из боевиков в защитном круге. Марта у поленницы собирала в корзинку напуганных цыплят. Змей отнесло в гигантскую кучу в дальнем углу забора. Они сбились в бессмысленно копошащийся клубок, оглушенный и деморализованный.

И тогда декан Рейван поднялся на ноги, вытянул ладони вперед и гаркнул заклинание.

Герда слышала его всего один раз — на лекции по смертельным магическим формулам. Сказанное не в нужной тональности, без соблюдения ритма и совершенно в таком виде безопасное.

«Без крайней нужды не использовать», — резюмировал тогда декан, и никто не стал спрашивать, почему.

Чего уж тут непонятного?

Воздух перед ладонями декана задрожал и вспыхнул, как минимум, сотней молний, мерцающих, как волшебное золото лепреконов. Искрящим потоком они полетели к углу, в котором сбились в кучу гадины.

Полыхнуло так, что золотое свечение наверняка видели в самом центре Ахенбурга. А когда пелена опала, остался только вывороченный с корнем забор, покрытый кровавыми ошметками с клочками чешуйчатой кожи.

Декан Рейван оглянулся, обвел адептов мутным взглядом и хрипло рассмеялся.

— Вот так-то, щенки. Говорил же я, никто не умрет.

И навзничь рухнул лицом в утоптанную тропинку, ведущую к крыльцу усадьбы.

*

Рассвет выдался туманным и морозным. В такие утра хорошо дремать, завернувшись в три одеяла и подложив под все мягкие и нежные места грелки. Хорошо смотреть на улицу, сонно зевая над чашкой горячего какао. А самым тяжелым, что поднимет рука, пусть будет газета со свежими новостями.