Книга Чародей из Серого замка, страница 23 – Наталья Русинова

Богумил встал с деревянной перекладины, шагнул к липовому дереву, у которого висели качели – и на всякий случай плюнул три раза через плечо и постучал по шершавому стволу.

«Придумается же такое, – ошарашенно размышлял он, поднимаясь на крыльцо в трактир, через который был ход в его комнату. – Не иначе, как на солнце перегрелся. Жениться захотел, дурня ломоть! Спать, и как можно скорее!»

*

И с того вечера все пошло наперекосяк. Богумил не стал сообщать о разговоре с лешим никому. А ну как до кровососа дойдет, и тот начнет охоту уже за своим потенциальным убийцей? Да, когда колдун ехал на задание, то прямо мечтал, чтобы штригой не прятался, а лучше бы сразу на него напал. Отсечь клыкастую башку и вручить королю Феофану со всем почтением, не потеряв много времени – может ли быть что лучше?

Теперь Богумил стал гораздо осторожнее, и все чаще задумывался о том, что тварь может оказаться ему одному не по зубам. В конце концов, появление ядовитой змеи, что считалась, по словам Анны, вымершей, само по себе было очень плохим знаком. Беда, коли природный баланс нарушается настолько, что из небытия восстают реликтовые создания. Отчего баланс был нарушен в Чаросвете и окрестностях, понятно даже дураку.

Порой он готов был плюнуть на гордость и позвать товарищей из Серого замка на помощь. Но тут же вспоминал о кривых ухмылках однокашников и отказывался от этой затеи.

А как только он брал себя в руки и гнал тревоги по поводу штригоя прочь, голова заполнялась мыслями об Анне. На нее колдун злился едва ли не больше, чем на упыря. Красивая жрица сделала его слабым за считанные дни. Богумил даже прекратил пялиться ей в декольте, когда они по вечерам сидели напротив друг друга в трактире, обсуждая дела – вдруг обидится?

Еще хуже было то, что желание смотреть в декольте другим девкам пропало вовсе. Богумил на следующий же день после поимки амфисбены хотел наведаться в веселый дом Чаросвета, многозначительно располагавшийся на соседней улице со школой Левии Цинтарской. Думал, чужие прелести помогут ему забыть идею бросить к ногам Анны все, что она захочет. Только бы взглянула с таким же восхищением и трепетом еще раз. Бесполезно – ни одна из продажных красоток, даже самых хорошеньких и молодых, не смогла разбудить в нем и каплю страсти.

«Неудачник, мешок с костями, раскисший болван», – то и дело ругал он себя. Не помогало. Как не помог и разговор с преподобным Густавом за чашкой чая, когда колдун пришел к нему в очередной раз пополнить запасы святой воды, что в бою с нежитью была отличным подспорьем серебряному клинку. Ксендз внимательно выслушал расстроенного охотника и лишь покачал головой.

— Околдовала она вас, Богумил, вы разве сами не замечаете? Госпожа Анна красива, как ангел, но коварна. Есть в ней зло, природу которого я пока понять не могу. Прошу вас, будьте осторожны.

Богумил старался. В наведенное колдовство он не верил, потому как ни один приворот на чародея из Серого замка не подействует. Ведь охотникам за нежитью приходилось убивать и суккубов с инкубами, страшных демонов, что будят в людях самые низменные пороки. Поэтому Радагаст защищал от этой напасти своих учеников сызмальства, проводя над каждым определенный ритуал.

В зло, царившее в душе Анны, Богумил тоже не верил. Или же просто не хотел, потому что надеялся… на что?