Онлайн книга «Лесные ведуньи»
|
Веста кричала на него, захлёбывалась слезами, которые, смешиваясь с холодным дождём, текли по щекам непрерывными потоками. — Теперь этот колдун со своим мерзким сыном ждут меня… Веста осела на землю и впилась пальцами в землю. Она чувствовала, как нечто большое, горячее, тёмное поднимается из самой глубины её души, рвётся наружу. Злоба. Это была она – огромная чёрная злоба. Она носила в себе эту злобу с рождения – именно её почувствовала Марфа, впервые взяв новорождённую Весту на руки. Сейчас эта злоба овладевала Вестой, наполняла каждую клеточку её тела, заставляла её трястись в конвульсиях, сжимать кулаки, стучать по земле, кричать не своим голосом. Сейчас она становилась той, какой была зачата и рождена – полной ненависти, злобы, страха и отчаяния. Когда Веста поняла это, она обмякла и в изнеможении опустилась на землю. Глаза её закрылись от усталости, и она уснула. Оро, в страшном волнении крутившийся возле неё всё это время, опустился рядом, чтобы согреть Весту и боялся пошевелиться, чтобы ненароком не потревожить беспокойный сон девушки. Ветер гудел над тёмным лесом, убаюкивая лежащих на земле девушку и медведя своей тоскливой, заунывной колыбельной песней… * * * Веста выходила из леса, ощущая себя другим человеком. Где-то там, в чаще, на сырой земле, осталась лежать её невидимая прежняя оболочка, размокшая от дождя. Сейчас она знала о себе всё, знала тайну своего рождения, знала о страданиях своей матери. И ей хотелось лишь одного – мстить, выплёскивать свою злобу. Но сначала нужно было разобраться с порчей, которую колдун наслал на Елисея. Елисей тут ни при чём, он не должен страдать из-за неё. Оро шёл за Вестой до тех пор, пока деревья не стали редеть. Тогда она обернулась к медведю и закричала зло: — Не ходи за мной, Оро! Всё кончено, я уже не та Веста, которую ты знал, я другая! Сейчас я дочь своего отца! Уходи, я не вернусь больше в этот лес! Прощай! Медведь остановился, но не ушёл. Тогда Веста стала махать на него руками, а потом подняла с земли еловую шишку и запустила в него. Оро стоял неподвижно, опустив голову к самой земле. Бурая шерсть его, некогда гладкая и блестящая, сейчас свалялась и висела по бокам колтунами, упитанные бока обвисли, тёмные умные глаза были полны тоски. Когда шишка, брошенная Вестой, с глухим стуком приземлилась у его лап, медведь развернулся и пошёл прочь. Веста вытерла кулаком глаза и пошла вперёд быстрым шагом, не оглядываясь… * * * Елисей встретил жену на пороге и ужаснулся: одежда её была грязной, волосы спутались, и в них застряли мох и хвоя. За прошедшую ночь она будто изменилась до неузнаваемости: на нежном лице застыла суровая маска, в глазах горел незнакомый прежде огонь, некогда плавные линии губ стали жёстче. Налив Весте горячего чая, Елисей как мог старался сохранять хорошее настроение, несмотря на то что сильная боль временами по-прежнему мучила его. — Как Оро поживает? Видела его? – спросил Елисей, чтобы хоть как-то разрядить напряжённую обстановку на кухне. — Никак, – отрезала Веста и уставилась в чашку. — Раз уж ты вернулась, Веста, ты к колдуну-то сходи, надо снять с Елисея порчу, – Анна подвинула Весте блюдо с пирожками, в надежде задобрить её. — И без вас знаю, что мне делать! – огрызнулась Веста, даже не взглянув на ароматную выпечку. |