Онлайн книга «Черная рябь»
|
Бессилие, одиночество, дикий ужас – эти чувства стали Матрёниной пыткой. Старое тело было её клеткой, и клеткой была эта ветхая избушка. Когда-то она думала, что нашла здесь спасение, но всё оказалось с точностью наоборот – эти места и их хозяйка погубили её. Матрёна зажмурилась, завыла во весь голос, закричала, запричитала. Её всё равно никто не услышал. Она осталась в лесу совершенно одна, дряхлая, никому не нужная старуха. Её оставили здесь умирать. Что ж… Что ей ещё остаётся? Наплакавшись досыта, Матрёна закрыла глаза и сложила руки на груди. Она больше не реагировала на то, что происходит вокруг, ничего не видела и не слышала. Она терпеливо ждала своего конца. Ночи сменяли дни, а дни сменяли ночи, но ничего не менялось больше в лесу у Большой горы. Лишь смерть подступала всё ближе к низкой, покосившейся от времени, избушке… * * * Десять лет спустя Зимний лес у Большой горы спал крепким сном, ветхую избушку, что ютилась рядом с ней много десятков лет, замело доверху. Она почти вся сгнила, но покосившаяся крыша ещё держалась, несмотря на то что её век давным-давно закончился. Избушка пустовала, в ней давно никто не жил. Неподалеку от неё стоял большой, добротный дом. Было видно, что его строил опытный мастер – со знанием и любовью. На крылечке, укутавшись в тёплое одеяло, сидела старуха. Прикрыв глаза, она подставила бледное морщинистое лицо навстречу мягким хлопьям снега, падающим с неба. Снежинки ложились на впалые щёки и короткие седые ресницы, старуха жмурилась, улыбалась счастливой улыбкой. Лицо её в эти мгновения озарялось едва заметным полупрозрачным светом. — Не озябла, Матрёнушка? – ласково спросил старуху вышедший из избы мужчина. — Не озябла, Тишенька! Не волнуйся за меня! Хочу подольше сегодня посидеть, глянь, день-то какой хороший! Мужчина сел рядом и обнял старуху за плечи. — Я тебе сварил твою любимую похлёбку из сушёных грибов, – сказал он и поцеловал морщинистую щёку. — А я уж отсюда чую запах! Ты опять меня балуешь, Тишенька! – с доброй улыбкой ответила старуха. — Балую и буду баловать всегда. И любить тоже буду всегда. Ты – вся моя жизнь. Эти слова прозвучали так искренне, что тёмные глаза старухи вмиг наполнились слезами. — И я люблю тебя, Тиша. Да что говорить, ты и сам знаешь… Они ещё какое-то время сидели молча, держась за руки, подставляя лица пушистому снегу. А потом Тихон помог Матрёне подняться на ноги и повёл её в дом, бережно поддерживая старое, слабое, лёгкое, словно пёрышко, тело… * * * Десять лет назад, когда Матрёна пришла из леса под руку с Яковом Афанасьичем, Тихон был готов убить их обоих. Но вскоре понял, что здесь что-то не так, слишком холоден и странен был взгляд жены. Будто что-то в ней изменилось, будто это вовсе и не она вернулась в деревню. Тогда он отправился в лес и нашёл в избушке у Большой горы слабую и умирающую ведьму Упыриху. Но и с ней творилось что-то странное: она плакала и звала его Тишенькой. Заглянув старухе в глаза, Тихон всё понял, он разглядел, учуял в дряхлом теле свою возлюбленную. А потом Матрёна дрожащим голосом рассказала ему всё, что с ней приключилось. От услышанного Тихон пришёл в такую ярость, что принялся крушить всё вокруг. — Я прямо сейчас пойду в деревню и прикончу их обоих! Нелюди! Черти! – закричал он. |