Книга Черная рябь, страница 149 – Екатерина Шитова

Толпа загалдела вполголоса, отовсюду слышались тревожные возгласы и вздохи.

— Ужас-то какой!

— Вот и ходи по ведьмам!

— Пусть скорей уводят! Без нечистой силы жить, знамо дело, лучше!

Иринушка взяла встревоженную Василису за руку и отвела в сторонку. Как раз в этот самый момент по улице мимо них прошла целая толпа крепких мужчин, они вели на поводу связанную ведьму. Вид у Матрёны был просто неузнаваемый: платье было порвано и испачкано в грязи, волосы торчали в разные стороны неопрятными космами, а лицо посерело. Кто-то из женщин подобрал с земли камень и бросил в неё. Ведьма пошатнулась от удара, но не вскрикнула, не подняла головы. Проходя мимо Василисы и Иринушки, она искоса взглянула на них мутным взглядом и улыбнулась жуткой улыбкой.

— И среди вас есть те, чьи грехи не меньше моих! Скоро и вам придётся ответ держать.

Иринушка покачнулась от этих слов, и, если бы дочь не поддержала, она точно бы рухнула на землю. Одной фразой ведьма буквально лишила её сил.

— Пойдём скорее в дом, что-то плохо мне, – прохрипела женщина на ухо Василисе.

— Матери твоей уже не помочь. А ты сама за мою куклу держись, может, и выплывешь! – прокричала вдруг ведьма, глядя на Василису через плечо, а потом жутко, гортанно расхохоталась.

Было непонятно, о чём она говорит, женщины шептались между собой, пожимали плечами, обмениваясь многозначительными взглядами. Иринушка с Василисой стояли бледные и растерянные.

Василиса очнулась первой, взяла мать под руку и повела к дому. Вскипятив на печи воду, она напоила её кипятком.

— Чего только не творится в семьях! Порой кажется, что у тебя всё хуже всех, но потом, как глянешь на других, и понимаешь, что нет, с тобой ещё не самое худшее приключилось! У других-то и похуже бывает! – воскликнула Василиса, присаживаясь рядом с матерью.

Иринушка обняла дочь, погладила её по светлым волосам и тихонько спросила:

— Тоскуешь по мужу?

Василиса пожала плечами, смахнула слезинку и ответила обиженно:

— Раз ушёл, то пусть не возвращается!

В голосе её звучала обида. Иринушка прижала её к себе ещё крепче.

— Раз злишься на него, значит, крепко тоскуешь. Вот увидишь, он вернётся. Одумается и вернётся! – ласково сказала она.

Василиса хмыкнула и уткнулась мокрым от слёз лицом в материн подол. Плечи её задрожали, но Иринушка больше ничего не сказала, только гладила дочку по голове. Гладила и гладила, не переставая – как в детстве.

* * *

На следующее утро Игнат пришёл домой…

До рассвета было ещё далеко, когда в доме раздался громкий и настойчивый стук. Уленька заворочалась в колыбели, но не проснулась. Василиса же соскочила с постели и, на ходу протирая глаза, выглянула в окно. От увиденного лицо её удивлённо вытянулось, и она шумно вздохнула. Под окном стоял муж. Только муж ли? Василиса даже прищурилась, внимательно рассматривая силуэт мужчины. Вроде бы и Игнат, а вроде и не он вовсе! Одежда была его – серая рубаха, подпоясанная кушаком, широкие штаны, рыжие кудри, торчащие во все стороны из-под съехавшей на бок тюбетейки. Вот только был он так худ, что, казалось, не человек стоит, а тоненькая жёрдочка. Лицо Игната, обросшее густой бородой, посерело, как у покойника, щёки впали, а под глазами залегли чёрные тени.