Онлайн книга «Черная рябь»
|
От волнения губы Василисы дрожали, щёки налились румянцем. Она опустила голову, чтобы не смотреть на мать. А Иринушка, широко улыбнувшись, взяла холодные руки дочери в свои и спросила шёпотом: — Кто хоть это? Скажешь? Василиса замешкалась на пару мгновений, а потом неуверенно произнесла: — Так это… Сосед наш… — Игнатка что ли? – переспросила Иринушка, удивлённо вскинув брови. — Ну да, он самый, – кивнула в ответ Василиса. — А что там любить-то? Тощий, рыжий, конопатый. Вы же с ним с самого детства вместе, соседи как никак! Как же тебя влюбиться-то угораздило? — Не знаю, маменька. Вот люб стал, и всё тут. Иринушка всплеснула руками, вздохнула разочарованно, а потом сказала: — Ладно, дочка, пойдём в дом. Надо отца кормить и спать ложиться. Завтра поговорим, утро вечера мудренее. Иринушка ушла, а Василиса снова села на ведро и обхватила голову руками. * * * Игнат был на год старше Василисы. В детстве, в те редкие моменты, когда они виделись, он обзывался, дёргал за косы, а теперь, проходя мимо, даже не здоровался с Василисой, лишь презрительно морщился и отворачивался. Мать не зря удивлялась, как Василиса могла в него влюбиться, – парень мало кому нравился, скорее, наоборот, он многих раздражал своей дерзостью и самоуверенностью. Тем не менее всю жизнь родители Игната приходились соседями их семье, и часто летом они собирались вместе, накрывали общий стол, сажали стариков на почётные места и пировали ночь напролёт. Будучи маленькими, Василиса с Игнатом дружили, играли вместе во время таких застолий, прячась от взрослых под широким столом, накрытым длинными белыми скатертями. Атмосфера общего веселья кружила детские головы радостью, и не хотелось, чтобы матери раньше времени нашли их и уложили спать. Для Василисы такие застолья были как глоток долгожданной свободы, она дурела от счастья и временной, такой сладкой, свободы. В те моменты им с Игнатом было весело вдвоём. А потом они подросли, и с мальчишкой что-то случилось: он вдруг стал зло коситься на Василису. Поначалу она терпела его грубость и заносчивость, пыталась дружить, как прежде, но, видимо, детство Игната подошло к концу, и он больше не желал водиться с девчонкой. Он тоже стал звать Василису запечницей, и это её злило и обижало. За последние пять лет Василиса с Игнатом не сказали друг другу и пары слов. Они не были друзьями, скорее, наоборот. Объявив матери о том, что она влюблена, девушка думала, что Игнат – это последний человек, который обратит на неё внимание. Она была уверена, что он презирает её, никогда не станет к ней свататься и уж тем более не женится на ней! Вот только всё пошло совсем не так, как предполагала Василиса. Иринушка на следующий же день сбегала к матери Игната, они долго шептались на кухне, улыбаясь друг другу и отпивая из чашек мятный отвар. Домой Иринушка прибежала возбуждённая и довольная. — Что случилось, маменька? Ты чего сияешь, как начищенный самовар? – насторожившись, спросила Василиса. — Ничего, доченька, – ласково ответила женщина. – Ты не переживай ни о чём. Мамка твоя всё устроила! — Что же ты устроила? – голос Василисы задрожал. — Скоро всё узнаешь. Скоро-скоро! Женщина улыбнулась, лицо её засветилось ещё не угасшей красотой. А у Василисы всё внутри оборвалось и рухнуло вниз, в самые пятки. Последующие дни она мучилась от неведения, томилась неизвестностью и ожиданием. |