Онлайн книга «Жабья царевна»
|
Выйдя на улицу, Иринушка почувствовала облегчение. Может, от того, что наконец-то выговорилась, разделив свою тяжесть с другим человеком. А может, от того, что держала в руке обережную куколку, в силу которой верила больше, чем в силу молитвы. * * * Новорожденную назвали Иулианой, но родители и вся родня стали звать ее ласково Уленькой. Девочка была улыбчивой, спокойной, совсем не крикливой. Василиса, вскоре после родов вернувшаяся к домашним обязанностям, успевала переделать все дела, пока Уленька сладко спала в колыбели. Обережная кукла всегда лежала при ней. Василиса сначала рассмеялась, когда мать положила ее рядом с девочкой, но решила не спорить. Вреда от куклы нет, и ладно. Мать в последнее время вообще вела себя странно, заходила к ним редко, ссылаясь на плохое здоровье. А вот свекровь часто приходила водиться с маленькой внучкой. Игнат в дочери души не чаял. Едва приходил с работы, тут же брал ее на руки, качал и пел ей песни. Девочка улыбалась отцу беззубым ртом, что приводило молодого отца в еще больший восторг. — Не держи долго, не приучай к рукам, а то она потом кричать начнет, – строго говорила свекровь. — Да не могу я ее не держать, маменька! Будь на то моя воля, я бы круглые сутки ее качал! – смеясь, отвечал Игнат. Василиса улыбалась, глядя, как муж возится с малышкой. С каждым днем сердце ее все сильнее наполнялось теплом и любовью к мужу, будто раньше оно было заледеневшим, а теперь оттаяло. Она не хотела возвращаться к тому разговору, который начал Игнат в день, когда Уленька появилась на свет. Игнат больше ничего не говорил ей о другой женщине, и она решила, что он образумился. И вот однажды, уложив дочь пораньше спать, Василиса достала из сундука ажурную шаль, накинула ее поверх сорочки, расплела косу, пощипала щеки для румянца и взглянула на себя в зеркало. Убедившись в том, что она, по-прежнему, свежа и красива, Василиса села к окну и стала поджидать мужа. Когда Игнат, наконец, пришел, весь заметенный снегом, который с самого утра накрывал деревню плотной пеленой, Василиса усадила его за стол, накормила горячим картофельным супом с клецками, а после ужина обняла его за шею и уселась к нему на колени. — Ты чего это, Василиса? – удивленно спросил Игнат. Она ничего не ответила и поцеловала его в губы. Сначала поцелуй был робкий и неумелый, но потом она почувствовала, как где-то в животе вспыхнуло, разгорелось пламя, и жар от него потек по венам, ударил в голову, точно хмель. Василиса осмелела, обхватила обеими руками шею мужа, провела пальцами по рыжим кудрям. Она закрыла глаза от удовольствия и чуть не упала от неожиданности, когда Игнат оттолкнул ее от себя. — Не люблю я тебя, Василиса! – глухо произнес он, – есть у меня другая возлюбленная. Не хочу тебя больше обманывать. Прости… Лицо Василисы потемнело, губы скривились. Было не понятно, то ли она собралась ругаться, то ли плакать. Но она не сделала ни того, ни другого, лишь тихо прошептала, отвернувшись: — Так значит, и тебя отняла сестрица… Игнат не расслышал ее слов, а она и не хотела, чтобы он слышал их. Тем же вечером, дождавшись, когда муж уснет, Василиса оделась и со всех ног побежала к родительскому дому. Ей нужно было успеть, пока дочка не проснулась и не закричала, требуя внимания. При мысли о ребенке грудь Василисы налилась теплом – это пришло молоко, нижняя сорочка вмиг стала мокрой. |