Книга Жабья царевна, страница 46 – Екатерина Шитова

Но вернуться ему было не суждено.

Игнат резким движением распахнул дверь и громко позвал:

— Василиса!

В доме было тихо. Василиса, наверное, унесла корм свиньям или доила корову. Игнату тоже нужно было идти в хлев, чтоб хорошенько вычистить его, но он решил, что не пойдет, пока не поговорит с женой. Его переполняли самые разнообразные чувства – любовь, удивление, восторг, нежность, страсть. Он хотел скорее объясниться с женой, не откладывая на потом. Он не какой-нибудь подлец, не станет ее обманывать. Скажет все, как есть. А если Василиса начнет плакать – пусть плачет. Станет злиться, ругаться – пускай. Игнат все стерпит. Недолго ему осталось терпеть – через неделю он воссоединится со своей мечтой, с другой Василисой, и вместе с ней они начнут новую жизнь, а о старой он быстро забудет. Игнат оглядел дом. Этот дом принадлежал ему по праву, но ничего больше его здесь не держит, он как будто уже стал ему чужим.

Минуты в ожидании тянулись медленно. Игнат ходил туда-сюда, поглядывал в окно, но так и не заметил у хлевов ничего, что выдавало бы там присутствия Василисы – ни пустых ведер, ни вил, оставленных у дверей, ни знакомого скрежета двери. Тогда Игнат задумался. Нет ее в хлеву! Тогда где же она? Куда ушла?

На душе у него заскребли кошки. Василиса всегда была дома, а теперь ее, как назло, нет. Может, случилось что, пока его не было? Игнат вновь принялся ходить взад и вперед. Он то сжимал, то разжимал кулаки, начиная нервничать и злиться. И тут до него донесся звук стукнувшей калитки. Кто-то вошел во двор и направился к дому – по траве зашуршали торопливые шаги.

— Ну наконец-то! Явилась! – недовольно пробубнил он и крикнул, распахивая входную дверь, – Василиса! Иди скорее сюда, разговор есть!

Но в сенях стояла не Василиса, а Иринушка – раскрасневшаяся и запыхавшаяся. Тяжело дыша, она вошла и рухнула на лавку у двери.

— Мама? Ты чего прибежала? Случилось что? – нетерпеливо спросил Игнат.

— Случилось, миленький зятек. Случилось! Ты только не волнуйся, хорошо? – прошептала она.

Глаза ее были влажными от слез, губы подрагивали.

— Ну же, говори скорей! С Василисой что?

Иринушка поднялась, схватила Игната за плечи и проговорила:

— Василисушка-то наша на сносях! Едва дите не потеряла! Но ты не переживай, слава богу, все обошлось! Она сейчас у лекарки Настасьи, спит. Кровь остановили, и ребеночек внутрях остался.

Иринушка всхлипнула, прижала кончик платка к дрожащим губам.

— Счастье-то какое, Господи! – улыбнувшись, проговорила она, глядя вверх, в потолок, будто хотела через потолок рассмотреть самого Господа Бога, который подарил им такую долгожданную радость.

Игнат побледнел, как покойник, обхватил голову руками, лицо его сморщилось, будто он вот-вот заплачет. Но щеки его были сухими, ни одной слезинки не выкатилось из глаз.

— Как на сносях? – с глухим стоном спросил он.

— А вот так. Понесла от тебя моя доченька. Скоро ты отцом станешь, а я – бабушкой. А ты, зятек, не рад что ли?

Игнат посмотрел на тещу, пожал плечами, взгляд его был странный, будто испуганный.

— Поди просто захворала?

— Да что ты, миленький! Какая хворь? У нее уж живот виден. Не знаю, почему она тебе ничего не рассказала. Может, боялась сглазить или еще чего…

Игнат принялся ходить туда и сюда – точно так, как ходил до прихода Иринушки. Только теперь он уже не ждал ее, а думал, что с ней сделать. Убить, что ли? Лицо его пылало от гнева, кулаки сжались и уже больше не разжимались.