Книга Жабья царевна, страница 38 – Екатерина Шитова

Василиса не любила шумные праздники, но Игнат сказал, что они пойдут.

— Чего нам дома сидеть? Вон день какой хороший! Пойдем, Василиса, гармони послушаем, медовухи выпьем, а может, и попляшем с тобой! Не старики ведь! Эх, давно я не плясал!

Василиса сморщилась, но перечить мужу не стала, накинула на плечи нарядный платок и взяла Игната под руку.

Они пришли на поляну, где, обычно, собиралась деревенская молодежь, и сели в сторонке на разложеные по кругу бревна. На поляне уже стояло несколько заготовок для костров. Вечером их разожгут, и захмелевшие парни и девки начнут прыгать через них, смеясь и громко визжа. Какой-нибудь сильно подвыпивший молодец обязательно не рассчитает своих сил и упадет прямо в огонь. Тогда на поляне на время случится настоящий переполох – девки отчаянно завизжат, а парни начнут катать пострадавшего по земле, чтобы потушить огонь. Кончится все хорошо, на Красную горку еще никто сильно не обгорел – захмелевшие молодцы, как правило, не чувствуют боли.

А пока на поляне все было достаточно пристойно – играли гармони, и две весёлые, круглолицые девушки громко распевали озорные частушки. Некоторые из них были неприличными, и это еще пуще раззадорило слушателей, жаждущих буйного веселья. Парни, услышав непристойность, принимались громко смеяться, а девушки улыбались и краснели от стыда.

Спустя час Василиса почувствовала себя дурно. От всеобщего веселья, шума и бесконечных, мельтешащих перед глазами, хороводов, у нее закружилась голова, во рту пересохло, а к горлу подступила тошнота.

— Что-то мне не по себе, Игнат. Отведи меня домой, – попросила она слабым голосом.

Игнат к тому времени уже выпил несколько чарок медовухи со своими друзьями. Веселое лицо его резко помрачнело – не всем друзьям он еще похвастался своей красавицей-женой. Он встал и проговорил недовольно:

— Вечно ты так, Василиса! Ничто вокруг тебя не радует!

Василиса поднялась с бревна, перед глазами ее потемнело и, покачнувшись, она едва не упала – Игнат вовремя подхватил ее, поднял на руки и понес. Василиса была маленькая и легкая, будто ребенок, а не женщина. Игнат злился, но быстро остыл. На нее было невозможно злиться, ее хотелось защищать и оберегать.

— Вроде не пила, а шатаешься, точно пьяная! – неудачно пошутил он.

Василиса не ответила, тело ее ослабло, и она положила тяжелую голову на сильное плечо мужа. От этого сердце Игнат сильнее застучало в груди. Он уткнулся лицом в светлые волосы жены и вдохнул их запах – легкий, свежий, травянистый. Не было для него запаха слаще. Он донес Василису до дома и аккуратно опустил на супружескую постель.

— Ты лежи, я к лекарке побегу! – сказал он, погладив жену по голове.

Василиса приоткрыла глаза и прошептала:

— Нет-нет, что ты! Не надо звать лекарку! Поставь мне возле кровати ковшик с водой, а сам ступай обратно! Красная горка раз в году бывает, жаль будет, если пропустишь такое веселье!

Игнат удивленно поднял брови.

— Да как же я тебя больную-то оставлю? – спросил он.

— Так маменька должна после обеда прийти, не волнуйся за меня. Ступай.

Мужчина налил полный ковш воды и поставил его на табурет рядом с кроватью. А потом, поцеловав Василису в макушку, вышел из дома и отправился на поляну, где уже начались задорные пляски. Несколько гармоней заливались, гармонисты, красные от усердия, по полной растягивали меха, возле них вились смеющиеся девушки с подведенными углем бровями. Гармонисты на праздниках не могли плясать в общем кругу, но, тем не менее, они всегда находились в окружении девушек. Некоторые из них даже спорили, кто сможет заарканить гармониста, если он был холост.