Онлайн книга «Жабья царевна»
|
Василиса ничуть не смутилась, щеки ее не запылали стыдливым румянцем, каким обычно покрываются личики юных девиц, когда разговор заходит о сватовстве или замужестве. Взгляд девушки был холоден и строг. — Ешь на здоровье, папаня! – скромно сказала она, – Завтра с картошкой пирогов напеку, ещё вкуснее этих будут! — Ай да, Василиска, ай да, умница! Хозяюшка наша! А серьезная какая! Самой завидной невестой на деревне будешь! Василий отодвинул пустую чашку, встал и обнял дочь за плечи. Девушка взглянула на него большими голубыми глазами. — Не торопись меня сватать, папаня, – проговорила Василиса, – Не хочу я замуж. С вами пока поживу. Василий погладил дочь по голове. — И правильно! Рановато еще тебе из гнезда вылетать, голубка ты наша белокрылая! Василиса слабо улыбнулась и отстранилась от отца, взяла ухват и ловко вынула из пышущего жаром печного зева очередной противень с румяными пирогами. За прошедшие годы Василиса повзрослела: из худой, угловатой, болезненной девчонки превратилась в настоящую красавицу с круглым личиком, тонким станом и густой светлой косой. Парни по всей округе заглядывались на такую красоту, хорохорились перед ней, соперничали промеж собой, даже дрались, но девушка не обращала на них внимания. Взгляд ее был холоден и неласков. Все было у Василисы – стать, красота, скромность, не было в ней лишь одного – чувства. У иных людей чувство внутри такое горячее и пламенное, что от него кровь кипит в жилах, огонь этот виден даже во взгляде, у других чувство не так бурно кипит внутри, но тоже греет. А у Василисы внутри огня не было совсем, будто лютый холод сковал все ее нутро, и глаза ее от этого сияли голубыми льдинками. Василий этого не замечал, думал, что дочь излишне строга да серьезна, говорил Иринушке, что это и к лучшему – уж лучше пускай дома по хозяйству хлопочет, чем по задворкам с парнями обжимается! Но Иринушка женским чутьем все чуяла, видела, что с дочерью что-то не так, что ни жалости в ней нет, ни сочувствия, ни любви. Да, Василиса была послушна и примерна, прилежно делала все, что ей скажут, не перечила родителям, не вступала в споры, но при этом она их как будто и не любила. Обычно, молоденькие девчонки бывают привязаны к закадычным подругам, секретничают с ними, шепчутся при встрече, но Василиса и с подругами не водилась, все время была одна. Даже когда Василий разрешил дочери ходить на вечорки да на посиделки, Василиса, скромно улыбнувшись, ответила, что ей не хочется. — Кабы не засиделась дочка в девках с таким-то характером! – вздохнула Иринушка на ухо мужу. — Да что ты, женка! – шепнул он в ответ. – Ей всего-то семнадцать годков! И хорошо, что по вечоркам не бегает! Это, знаешь ли, ни к чему хорошему порой не приводит! Василий цокнул языком и покачал головой, укоризненно взглянув на жену, залившуюся румянцем. В это время Василиса, как обычно, подошла поцеловать мать с отцом перед сном. Ложилась она рано, сразу после ужина уходила в свою комнатку и велела ее до утра не тревожить. Вставала девушка тоже раньше всех и к тому времени, как поднималась Иринушка, она уже успевала переделать кучу дел по дому. — Ты моя умница! Опять все за меня сделала: и скотину накормила, и хлеб испекла! Золотце ты мое! Иринушка всякий раз обнимала дочь, целовала ее бледные щеки, гладила волосы. Василиса ловко уворачивалась от материнских объятий, ссылаясь на то, что руки ее в муке или в мыле, улыбалась Иринушке, но при этом взгляд ее был холодный и отчужденный. Иринушка все это подмечала, все видела, материнское сердце чуяло неладное, но до поры до времени женщина гнала прочь переживания, утешая себя тем, что у Василисы такой характер от природы, а не от того, что она ее в детстве опоила ведьминым зельем… |