Книга Райская обитель, страница 30 – Екатерина Шитова

— Я не хочу быть причастным к вашему счастью. Я не собираюсь оставаться в обители, не хочу знать её тёмных сторон, они противны мне! – ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал твёрдо.

— Ты пришел в обитель по своей воле. И сейчас у тебя только два пути – либо ты остаешься здесь, так же – по собственной воле, либо ты остаешься здесь по воле Хозяина. Либо ты ешь, либо тебя едят! Таков закон.

— Кого же вы едите? Не своих же? Не обительцев?

— Мы же не звери!

Власа улыбнулась жуткой улыбкой, от которой у меня кровь застыла в жилах.

— Едим таких, как ты – чужаков, оказавшихся в обители случайно, по стечению обстоятельств. Никому не нужных, одиноких и потерянных людей, слабаков, кто оказался не в состоянии принять наши законы.

На последних словах Власа сделала особо выразительный акцент, давая понять, что я не первый "слабак", не захотевший принимать законов обители. Но Власа не знала главного – она не догадывалась о том, что Рудольф, хозяин обители, – мой дядя. И что мне оставалось прожить в Общине всего две ночи, такой у нас с ним уговор. А когда я получу обещанное наследство, то просто сравняю все эти разноцветные дома, всю эту секту, с землей…

Сейчас мне надо было просто промолчать, но крепкий напиток уже ударил в голову, и я дерзко спросил:

— А что вы со мной сделаете, если я сбегу? Поймаете и съедите меня, как других?

— Да, – спокойно ответила Власа и улыбнулась, – зря смеёшься, Филипп. Человечина – источник красоты, крепкого здоровья и долголетия. А настойка на человеческих зародышах и озерной счастливице – это ещё и источник счастья.

— Ты что, снова напоила меня счастливицей? – спросил я, уставившись на пустые рюмки, – это и есть настойка на… На чем ты сказала?

Я почувствовал, как вспотели ладони, и закружилась голова. К горлу подступила тошнота, конечности вновь налились неприятной тяжестью. Но в моих ушах пульсом стучали всего два слова, сказанные Власой – "человеческие зародыши". Что это?

Власа с застывшей улыбкой подошла к большому шкафу, открыла деревянную створку, и я обомлел, колени подкосились, а руки затряслись крупной дрожью. Все полки в шкафу сверху донизу были заставлены большими банками и бутылями, заполненными прозрачной жидкостью. В этой жидкости вместе с голубоватыми цветками озерной травы счастливицы плавали маленькие окровавленные головастики. Человеческие зародыши.

Я вдруг все понял – именно это имел в виду Данила, когда говорил, что женщинам в Обители, в случаях беременности, помогает Власа. Беременеть в обители нельзя. Так вот, как она помогает им. У меня волосы встали дыбом. Я прижал ладонь ко рту, а Власа громко рассмеялась, глядя на меня.

— Аааааа! – закричал я и смел руками со стола бутыль и рюмки.

Комнату наполнил звон стекла, прозрачная жидкость растеклась по полу, наполнив комнату едким запахом спирта. Я выбежал на улицу и закричал во весь голос:

— Вы чудовища! Чудовища! Вы поплатитесь за все! Придёт день, и я вас всех тут уничтожу!

— Либо съешь ты, либо съедят тебя – это закон жизни, и не только в обители, – прокричала мне вслед Власа.

Я побежал по мокрой и скользкой после дождя траве вперёд, к воротам. Сейчас никто не сможет удержать меня здесь, в этом жутком месте, среди людоедов, нелюдей… Но вскоре я почувствовал, как силы уходят из меня, утекают, как песок сквозь пальцы. Ноги словно прирастали к земле с каждым шагом, тело стало таким тяжелым, что я с трудом нес его вперёд, перед глазами поплыл темный туман.