Книга Стрекоза, страница 68 – Екатерина Шитова

Я посмотрела на него и открыла рот от изумления.

— Зачем же ты заставил меня в это поверить? – воскликнула я, – я до самого дня родов думала, что ты – отец моего будущего ребенка.

— Я хотел стать ближе к тебе. Мне хотелось, чтобы ты думала обо мне, пусть даже со злостью и отвращением.

Я оттолкнула Никко и вцепилась руками в волосы. Крик мой прозвучал страшно в тишине, которая повисла над озером.

— Я не кукла! Я живой человек! Вы тут по очереди мучаете меня, издеваетесь… Теперь вот еще и ребенка моего погубили.

— Я тебе теперь кое-что скажу, ты только постарайся успокоиться. Я понимаю, что ты измотана. что у тебя нервы на пределе, но все же… Может быть, тебе станет легче жить, если ты узнаешь об этом.

Я подняла голову и внимательно посмотрела на Никко. Он наклонился ко мне, лицо его смягчилось, на губах заиграла легкая улыбка.

— Твоя дочь не умерла. Она жива.

Я открыла рот, потом закрыла его и снова открыла. Глаза мои округлились сначала от сильного удивления, а потом от радости, которая вмиг наполнила меня. С души будто спал огромный камень, я расправила плечи и задышала полной грудью – впервые за долгое время. Голова закружилась от счастья, я готова была полететь, но крыльев за спиной больше не было, я даже не заметила, как тело мое приняло привычную форму.

— Где она? – прошептала я, дрожа от возбуждения, – Где она, Никко? Принеси ее мне! Она, наверное, голодна, а у меня грудь уже переполнилась молоком!

Никко взглянул на мою грудь, из которой, и вправду, уже сочилось молоко, а потом посмотрел мне в глаза, и мне не понравился его взгляд. Он был полон печали.

— Ты не сможешь забрать ее отсюда, Дана, – медленно проговорил он.

Я задохнулась от возмущения.

— Как это не смогу? Почему?

— Она дитя Лаайниккена. Ты отреклась от нее. Она останется здесь навсегда.

— Я не уйду без нее, – твердо ответила я.

— Тебе придется уйти. Ты не сможешь здесь выжить. Там, за воротами тебя ждет другая, более привычная для тебя жизнь. А о Лаайниккене забудь.

— Нет! – сквозь зубы процедила я.

Лицо Никко напряглось. Он глубоко вздохнул и снова повторил:

— Ты уйдешь отсюда и забудешь навсегда о Лаайниккене.

Я сжала кулаки и закричала:

— Нет! Нет! Нет!

Тогда Никко подошел ко мне и резко схватил за волосы. Я вскрикнула от боли и от неожиданности.

— Я должен убить тебя, Дана. Я обещал матери и Ваармайе, что убью тебя, чтобы ты не доставила нам проблем. Но мне не хочется этого делать, ты была моей любовью и моим другом на протяжении нескольких лет, я дорожу этими воспоминаниями. Обещаю, я позабочусь здесь о твоей дочери.

Никко отпустил меня, и я отшатнулась от него, опустила голову, чувствуя, как из глаз текут слезы и капают под ноги.

— Не будем тянуть время. Пойдем, я провожу тебя до ворот. Все кончено, Дана. Ты выполнила свою миссию. Теперь ты должна покинуть Лаайниккен. Лучше уходи по-хорошему сейчас, другого шанса у тебя не будет.

Он взял меня за руку и повел за собой. Когда мы дошли до ворот, я оглянулась. Поселение спало, кругом было пусто. Тьма плавно и нежно накрывала землю мягким покрывалом. Ночь была ясная, звездная, Луна еще только всходила над лесом, поэтому казалась огромной и огненно красной. Над Священным озером поднимался туман, черные воды были спокойны. Пожалуй, я не видела более красивого озера, чем это. Сердце защемило от красоты здешней природы и от какого-то горького на вкус чувства ностальгии. Я закусила губу от волнения. Сколько же всего я пережила здесь за полтора года! Как будто целая жизнь прошла – промелькнула перед глазами и исчезла, оставив незалатанные дыры в душе.