Книга Стрекоза, страница 51 – Екатерина Шитова

Я чувствовала себя растоптанной, обманутой, униженной, использованной и глубоко одинокой. Хуже, чем сейчас, уже просто не может быть.

Или может?…

* * *

девять месяцев спустя

Я куталась в тулуп, греясь на солнце, которое с каждым днем грело все сильнее. Снег в лесу еще лежал, но в поселении уже просохли тропинки. Девушки сняли высокие резиновые сапоги и ходили босые. Озеро блестело от солнечного света, а воды его отражали небесную синеву. Я щурилась и подставляла солнцу свое бледное лицо. Без солнцезащитного крема завтра же на коже высыпают веснушки, но мне было все равно – так нежно солнечный свет ласкал щеки и лоб.

Все-таки весна удивительна. Она заставляет оживать даже то, что уже почти умерло. Прошлогодние травы и цветы вновь становятся зелеными, высохшие за зиму ветви деревьев набухают от переполняющего их сока. Осенью здешняя природа умирала вместе со мной, а теперь я оживаю вместе с ней, потому что весна даже меня наполнила жизненными соками и силами.

Я посмотрела на свой большой живот, и в этот самый момент ребенок толкнул меня изнутри.

— Ай! – воскликнула я, – драчун родится, не иначе.

Свежий апрельский ветер растрепал мне волосы. Я поежилась и плотнее запахнула огромный тулуп, которым поделился со мной Вейкко. Другая одежда на мне не сходилась, живот был слишком большой и, казалось, рос день ото дня. Я уже с трудом передвигалась, еле-еле поднималась по утрам с лежанки и опасалась уходить далеко от поселения.

Зато теперь я жила в Лаайниккене на особых правах. В домике Айно мне была выделена отдельная комната, в которой стояла полноценная кровать с деревянным основанием и мягким матрасом. Айно следила за тем, чтобы я хорошо питалась, в моем ежедневном рационе были фрукты и даже мясо кур. Раз в неделю Вейкко ездил в ближайший поселок за продуктами для меня. Другие сестры, ждущие Очищения, не смели даже мечтать о такой пище. Зимой здесь питались совсем скудно – два раза в день была распаренная греча. Мне было жаль девушек, а особенно Вейкко, у него был вечно голодный взгляд. Поэтому каждый день я выносила ему на улицу большую часть своей порции съестного. Мне нравилось видеть благодарность в его глазах.

Айно выдала мне даже гель для душа, потому что от хозяйственного мыла моя кожа стала зудеть и страшно чесаться. Я была окружена ее пристальным вниманием и заботой каждый день. Вот и теперь она подошла ко мне, сидящей на крыльце и спросила.

— Дана, ты не замерзла?

Я мотнула головой, давая понять, что у меня все хорошо, и что не нужно меня тревожить. Но Айно продолжала стоять возле меня.

— Весеннее солнце лукаво. Тебе нужно беречь себя, особенно сейчас, – сказала она.

— Мне не холодно, – ответила я.

Айно прижала ладонь к моему лбу, потом пощупала пульс и с улыбкой произнесла:

— Пойдем в дом, я осмотрю тебя.

Я вздохнула, нехотя поднялась с крыльца и, медленно переставляя ноги, прошла в дом. Несколько раз в неделю Айно осматривала мой живот, проверяла, не опустился ли он, слушала через деревянную трубку, как бьется сердечко ребенка в утробе.

— Вчера же был осмотр! Все у меня хорошо, а у ребенка – тем более, – недовольно проговорила я, ложась на жесткую лавку в кухне.

— Роды близко. Вон как живот вниз пополз. Теперь нужно хорошенько следить, чтобы все с ребенком было в порядке.