Онлайн книга «Кликуша»
|
Лихо зашипело, выгнулось дугой, и тут же худое тельце схватили огромные когтистые лапы – это был Болотник. Он стал рвать и трепать своего непокорного монстра, и над болотом снова раздался оглушительный визг. Вырвав Лиху сначала ноги, а потом руки, Болотник одним мощным движением оторвал волосатую круглую голову от тощего туловища. Подбросив голову в воздух, он поймал ее и зашвырнул за ближайшую кочку. Голова Лиха укатилась в безопасное место и замерла в густой болотной траве, тихо поскуливая. Ванька наблюдал за всем этим и вдруг почувствовал, что в его руках зашевелился, закряхтел ребенок. Он отогнул край одеяла и увидел, что младенец весь покраснел, сморщился и собрался кричать. Ванька замычал, но никто не взглянул в его сторону. — Ты убил этого пакостника? – спросила Мизгириха, обращаясь к Болотнику. Болотник грозно глянул на старуху и ответил: — Лихо невозможно убить. Оно живуче, как любое горе. Отрастит новые руки и ноги и снова отыщет себе хозяина. — Ох и гадкое у тебя болото, батюшка! Кого только тут нет! – воскликнула старуха. — Какое есть, ведьма Мизгириха! – отозвался монстр. Мизгириха махнула рукой монстру, и тот стал медленно погружаться в воду. В это самое мгновение Ванька увидел, что тело Прасковьи всплыло и лежит на поверхности мутно-зеленой воды. Он громко замычал, передал ребенка Мизгирихе и торопливо пошел по болоту, с трудом переставляя ноги в топкой жиже. Ребенок кричал изо всех сил, требуя материнского молока, и все внутри Ваньки трепетало от страха. Жива ли Прасковья? Подойдя к ней, он увидел, что глаза ее открыты. Вздох облегчения вырвался из его груди. Прасковья равнодушно и безучастно смотрела в серое небо, а потом глаза ее снова закатились. Ванька подхватил ее из воды и понес к берегу. Какое-то время они молча шли по лесу друг за другом – Ванька со своей драгоценной ношей на руках шел первым, а за ним плелась старуха, прижимающая ребенка к впалой груди. Лицо Мизгирихи было измученным и усталым. Она брела по лесу все медленнее, а когда она совсем выдохлась, окликнула Ваньку и села на землю перевести дух. — Это ведь ты посадил в бабенку Лихо одноглазое? – скрипучим голосом спросила старуха, когда великан опустился на землю рядом с ней. Ванька хмуро взглянул на Мизгириху и опустил голову. — Молчи, я и сама знаю, что ты, – ехидно ухмыльнулась старуха. Она хлопнула великана по спине и захохотала. — Ну и правильно. Она сама с тобой в лес ни за что бы не пошла. Небось, добрая сотня женихов была у такой красавицы в селе, а тут ты, дурак немой… Ванька натужно закряхтел, лицо его покраснело от стыда. — Ниче, Ваня, ниче, – тихо проговорила старуха, – некоторых к истинному счастью нужно вот таким путем вести – через боль и муку. Теперича она, эта бабенка, будет с тобой счастлива, я и гадать не буду – нутром это чую… Когда они дошли до избушки Мизгирихи, Ванька опустил Прасковью на мягкий ковер из мха, нагретого солнцем. Только тогда Прасковья очнулась от забытья и с удивлением взглянула сначала на Ваньку, а потом на старуху Мизгириху. Губы Прасковьи задрожали, на глазах выступили слезы. Ванька протянул ей кричащего младенца, и Прасковья прижала его к груди, капая на красное личико крупными горячими слезами. Успокоившись и вдоволь налюбовавшись на новорожденную дочку, Прасковья подозвала к себе Ваньку, прильнула к нему и крепко обняла. |