Книга Ведьмы, страница 41 – Екатерина Шитова

В то лето мы помогали монахиням рыть траншеи для водоотвода. Все, от мала до велика, выходили во двор с самого утра, вооружались лопатами и копали. В приют возвращались только к ужину. Это было счастливое время. Потому что каждый день я видела Мирона, а если повезет, мне удавалось занять место для работы недалеко от него.

Какое-то время мы с Мироном просто переглядывались. Когда мне надоело строить глазки, я решила действовать.

— Давай сбежим, – как-то предложила я на обеде Мирону, сидящему на земле рядом со мной.

Он непонимающе взглянул на меня. Его карие глаза наполнились любопытством.

— Я сейчас уйду. А ты через пару минут иди в ту же сторону.

Я соскочила с лавки и пошла в сторону густых кустов жимолости, растущих позади монастыря.

Скрывшись за ними, я села на землю и стала ждать. Вскоре между кустами я заметила высокую, худую фигуру Мирона.

— Эй! – тихо окликнула его я.

Он пригнулся к земле, прополз между кустами и вскоре уже сидел рядом со мной.

— А ты не из трусливых! – сказала я и улыбнулась парню, – знаешь, что нам за это будет?

— Неважно, – ответил он и смачно сплюнул на землю рядом с собой, именно в то мгновение я поняла, что он именно такой, каким я его себе представляла – дерзкий, немногословный, загадочный.

— А ты правда ничего не помнишь о себе? – спросила я.

— Правда. Как будто я только две недели назад родился на свет, – ответил Мирон.

— Может, так даже лучше, – задумчиво сказала я.

— Это еще почему? – удивленно спросил он.

— Иногда очень хочется, но никак не получается забыть что-то. А у тебя все забылось само собой.

Мирон вздохнул. По его лицу было совершенно невозможно угадать его чувства. Но его глаза как будто стали еще темнее. Мне с детства казалось, что, чем темнее у человека глаза, тем больше тайн он хранит. Судя по всему, моя выдуманная теория работала. У Авдотьи тоже были карие глаза и, как выяснилось, вся ее жизнь – сплошная тайна. Возможно, на самом деле, Мирон все помнит о своей прошлой жизни, просто не хочет рассказывать?

— Надо спуститься к реке, пока нас не хватились, – предложила я и на коленях поползла в сторону высокого скалистого выступа.

Добравшись ползком до скалы, мы, наконец, смогли подняться на ноги. Мирон был высоким, на голову выше меня. На секунду мы замерли друг напротив друга. В ту минуту мне хотелось казаться ему красивой, хотелось понравиться ему. Но волосы мои выбились беспорядочными кудрями из кос, челку все время сдувал ветер, а на лице от работы на солнце появилось бесчисленное количество веснушек. Не девушка, а растрепа.

"Растрепой" меня в шутку называла Авдотья. Но после этого она всегда говорила, что таких красивых волос, как у меня, нет у кого. Поэтому я стянула с кос ленты и быстро расплела их. Потом дерзко встряхнула головой, и черные кудри рассыпались по спине и плечам.

— Ты красивая, Ангелина.

Я улыбнулась Мирону, услышав заветные слова. А потом резко развернулась и помчалась вниз по склону – туда, где спешно несла свои воды быстрая горная речка. Я много раз была здесь, помогая Авдотье стирать белье. Но еще никогда я не приходила сюда одна, ведь сиротам нельзя было покидать пределы монастырского двора. От близости Мирона и от ощущения нарушенного нами обоими запрета, сердце волнительно билось в груди.