Онлайн книга «Ведьмы»
|
Посмотрела Нина на Женю, улыбнулась, и спросила: — Здравствуй, Женя, а я помощь пошла искать, да что-то все соседи заняты или пьяные спят. Вся уже вымокла! Ты не поможешь мне дымоход прочистить? Печь второй день не могу истопить, весь дым в избу идет. И Женя забыл и об усталости, и о голоде, пошел за Ниной, как послушный щенок на привязи. Она идет, щебечет что-то свое, а Женя даже не слышит ее, кивает головой время от времени и глаз не может отвести от ее мокрого лица, на котором ярким пятном алеют губы – такие сладкие, желанные и манящие. С дымоходом все было в порядке. Женя отодвинул вьюшку, которую заклинило, рассказал Нине об устройстве печи и о правилах ее топки, а потом накидал поленьев и разжег огонь. Комнатушка молодой учительницы стала наполняться теплом. — Ну вот, все в порядке с твоей печкой, грейся, – сказал Женя, обернулся к Нине и остолбенел… Девушка стояла перед ним в отблесках огня от печи совершенно нагая, тело ее переливалось молочной белизной, мокрые длинные волосы едва прикрывали полную грудь, щеки пылали румянцем, а глаза горели неистово-страстным огнем. Никогда Женя не видел перед собой такой красоты… Нина подошла к Жене вплотную, прильнула к нему всем телом и впилась в его губы своим алым, горячим ртом. Женя почувствовал, что его затягивает горячий омут, и его сознание отключилось… Очнулся Женя на улице, на самой окраине деревни, весь до нитки промокший под проливным дождем. Голова гудела, перед глазами мелькали смутные, непонятные картинки, как будто он был с тяжелого похмелья. Женя пытался вспомнить, что произошло в доме Нины, пытался определить, сколько времени провел у нее, и как он оказался здесь, за деревней. Но, как ни напрягал он мозг, ничего вспомнить не получалось. Лишь ощущал на коже прикосновения женских рук, от которых тело его горело огнем. Кое-как Женя добрался до дома. Ноги отказывались его слушаться, заплетались, как будто он и вправду выпил. Наталья, увидев мужа в таком состоянии, прикоснулась к его лбу, вскрикнула испуганно и тут же стала стаскивать с него грязные сапоги и мокрую, тяжелую одежду. Уложив Женю на кровать, она обтерла его тело уксусной водой и положила на лоб холодный компресс. — Где же ты был, Женечка? Кто тебя так побил? Вид у тебя, словно ты весь день с дикой рысью в лесу сражался… Ох… Что за напасть! Но Женя уже метался в бреду и лишь мычал плачущей Наталье в ответ. Лишь через две недели Женя пошел на поправку. А после болезни сразу же вышел на работу. Федор, увидев друга, сказал, хмуро сдвинув брови: — Чем это ты так болел, Женя, что по твоему виду, у меня чувство, что я тебя не несколько недель, а несколько лет не видел? Вон и волосы седые появились! — Да хворь лютая напала, две недели в бреду провалялся. Ладно, Наташка выходила меня. Если бы не она, подох бы, наверное… С ложки кормила, пеленки подо мной, как под младенцем, меняла. Не жена, а настоящее золото! — Значит, забыл ты кралю свою молоденькую? С женой все наладилось? Женя кивнул, а сам отвел взгляд в сторону. Ему было стыдно признаться другу, что он оказался настоящим подлецом по отношению к беременной жене. Что ему сейчас делать с Наташей? Рассказать правду, или лучше не стоит? Ведь он толком и сам не знает всей правды. А с Ниной что потом делать? Сказать, чтоб не приближалась больше к нему? Так ведь это он сам с ней встречи постоянно ищет. Вопросов к самому себе у него было множество, а ответов – ни одного. |