Книга Кощеева жена, страница 77 – Екатерина Шитова

— Отстань, Степушка! – во сне пробормотал мальчик.

Он заворочался, открыл глаза, но, увидев, что рядом мать, снова уснул. Разве ребёнок ожидает зла от родной матери? Никогда. Мать – это доброта, защита и любовь.

А Матрена, между тем, все туже затягивала петлю на тонкой и беззащитной шее сына. Но когда мальчик стал задыхаться, она ослабила узел, а потом и вовсе сняла веревку с его шеи. Иван прокашлялся, отдышался и непонимающе взглянул на Матрену.

— Спи, родной. Тебе плохой сон приснился. Спи, я посижу с тобой.

Иван снова улегся на лавку и схватился за руку матери. Матрена беззвучно заплакала, а когда сын уснул, она осторожно вынула руку из его горячей ладошки.

— Да что же я делаю? Вредительница я, что ли? Чтоб мои руки отсохли!

Тяжело вздохнув, Матрена опустилась на свою лавку и задула лучину.

— Собиралась такое сотворить! Кем бы я была после этого? Как бы жить-то потом смогла?

Матрена уронила голову на лавку и разрыдалась, зажимая рот ладонями.

— Не реви, Матрена, хорошие у тебя парни. Крепкие, сообразительные, работящие.

Голос Упырихи раздался рядом с ней так неожиданно, что Матрена всхлипнула и притихла, уткнувшись мокрым от слез лицом в бревенчатую, горько пахнущую травами, стену. Она думала, что старуха спит, в последние дни она почти все время спала. Матрене стало стыдно и горько от того, что та все видела и слышала. Она не знала, что сказать, да и не было ей, матери, задумавшей погубить собственное дитя, оправдания. На костре ее надобно за такое сжечь, исполосовать кнутом до смерти!

Но старуха гладила Матрену по спутанным волосам и приговаривала:

— Ты сильная, Матрена, сильная.

И от ее тихого голоса, от доброй ласки, Матрену сморил сон. Она закрыла глаза и, подложив руку под щеку, уснула крепко и сладко. На какой-то миг она вдруг стала маленькой провинившейся девочкой, которую простила и пожалела родная, добрая бабушка.

Давно Матрена не спала так спокойно, как в ту ночь.

* * *

На следующий день Матрена проспала до самого обеда. А проснувшись, обхватила руками голову, вспоминая, что натворила ночью. Она посмотрела на лавку, где спали сыновья, но она была пуста. Мальчишек не было в избушке, наверное, ушли в лес за дровами или просто гуляли. Упыриха сидела у печи и пристально смотрела на Матрену, но взгляд старухи был добрый и понимающий, без капли осуждения.

— Парни твои гулять убежали. Непоседы! На месте-то нисколько не сидится им! Весь день бы только скакать да по елкам лазить! – добродушно проворчала Упыриха.

— С Иваном все хорошо? – спросила Матрена, отведя глаза в сторону.

— У этого жеребенка здоровья немеряно! Не переживай Матрена.

Упыриха поднесла ей глиняную чашку с дымящимся бульоном. Матрена удивленно уставилась на нее.

— Бери, ешь! Чего глаза вылупила? До этого ты меня с ложки кормила, теперь моя очередь! А ну, ешь, иначе и вправду возьму ложку!

Матрена выдавила из себя кривую улыбку, взяла чашку и принялась отхлебывать понемногу ароматный бульон. Проснулась она без сил, и теперь чувствовала, как каждый глоток их прибавляет.

— Ох, спасибо тебе, бабушка Упыриха, – сказала она, протягивая старухе пустую чашку.

Ведьма обмыла в тазу посуду и прибрала все на полку, а потом подсела к Матрене и взяла ее за руку.

— Не переживай о своем поступке. Я бы так и так этого не допустила, ждала, что ты сама одумаешься. И ты одумалась. Ты умница, Матрена. Ты сильная.