Книга Кощеева жена, страница 40 – Екатерина Шитова

— Не померла! Поверь, Матрена, я знаю, о чем говорю!

Матрена внимательно взглянула на старшую сноху.

— Еще скажи, что ты сама к Упырихе ходила да своими глазами ее избушку видела!

Настасья приложила ладони к пылающим щекам, радуясь, что в темноте не видно краски, вмиг покрывшей ее лицо.

— Я сама не ходила… – смущенно проговорила она, – Мамка моя у нее была, от бремени ходила избавляться. Мне тогда десять годков было, я все помню.

Улыбка тут же сошла с лица Матрены. Она нахмурилась.

— И что, избавилась? – хрипло спросила она.

— Избавилась, – ответила Настасья, и тут же мрачно добавила, – потом, правда, спилась.

Лицо Матрены оживилось. Она не обратила внимания на последние слова Настасьи.

— Тогда и я избавлюсь! Если и вправду стоит под горой избушка, как ты говоришь, если и вправду живет в ней старуха-ведьма, то я к ней пойду и от выродка этого избавлюсь!

— И не жалко тебе дитятко? – с тревогой спросила Настасья.

— Ни капли не жалко, – с ненавистью в голосе ответила Матрена, – знала бы ты, как я мечтаю об этом! Ненавижу его!

Настасья покачала головой, вздохнула удрученно.

— Смотри, Матрена, это так просто ни одной женщине с рук не сходит. Погубить собственное дитя… Это ведь самое ужасное, на что женщина может решиться.

— Замолчи, Настасья! – закричала Матрена, размазывая по щекам слезы, – Замолчи и уходи скорее отсюда, пока я тебе в волосы не вцепилась!

Матрена скривилась и рухнула на кровать. Настасья замерла у двери, по ее щекам тоже текли слезы. Ей было жаль Матрену, но и ее нерожденного ребенка она тоже вдруг пожалела.

— Я не могу больше жить с этим чудовищем внутри! – прошептала Матрена и скривилась так, как будто ей было очень больно.

Настасья вздохнула и вышла из комнаты, притворив за собой дверь.

* * *

Спустя два дня Матрена отправилась к избушке ведьмы Упырихи. Путь туда был дальний и непростой – Матрене пришлось ползти по глубоким сугробам. Но повернуть назад она не могла, она была полна решимости избавиться от ненавистного бремени как можно скорее. И если Упыриха и вправду не выдумка, а реальный человек, Матрена обязательно найдет ее.

Кое-как Матрена доползла до леса и присела отдохнуть на круглый пень, торчащий из-под снега. В лесу сугробов было меньше, но идти было по-прежнему тяжело – то и дело приходилось перелезать через поваленные деревья, перешагивать коряги, обходить глубокие овраги. Зимний лес был тих, сер и неприветлив. Лишь время от времени где-то вдалеке ухала сова, а один раз до Матрены донесся отголосок волчьего воя.

Наконец, спустя несколько часов, Матрена увидела перед собой гору, сплошь покрытую густым ельником. Острые верхушки вековых деревьев тянулись прямо к низким, лохматым, серым тучам, словно стремились проткнуть их насквозь. Матрена отдышалась, огляделась вокруг, держась обеими руками за живот, но никакой избушки поблизости не увидела. Кругом был лишь лес.

— Эй! Упыриха! Ау! – прокричала Матрена.

Ее хриплый крик откликнулся несколько раз эхом со всех сторон и стих. И снова на все вокруг опустилась тишина.

— Ну как же так? Ведь Настасья божилась, что Упыриха жива, что живет она у самого подножья Большой горы… Вот только здесь ничего нет: ни избушки, ни ведьмы.

Матрена ещё раз оглянулась кругом, еще раз покричала в пустоту, походила между деревьями и без сил опустилась на снег. Руки и лицо ее покраснели от холода, ноги онемели, но девушка даже не пыталась их согреть.